— Эдера, — прошептал Андреа, почувствовав, как сжалось его истерзанное сердце.

— Да-да, сеньор Давила, ни много, ни мало, она называет себя Эдерой.

— Доктор, но разве это возможно?

— Я бы лично не строил никаких иллюзий. Но думаю, что это отвлечет ваше внимание, займет ваши мысли.

— Доктор, я хотел бы ее увидеть.

— Я уже побеспокоился об этом и договорился со своим коллегой. Он проведет вас к своей пациентке.

Сердце Андреа бешено колотилось в груди. Он не мог поверить в то, что Эдера жива. Но он уже не верил и профессору, утверждавшему, что слова женщины всего лишь плод ее воспаленной фантазии.

— Сеньор профессор, я могу поехать прямо сейчас? — нервно прохаживаясь по кабинету, осведомился Андреа.

— Да, пожалуйста, моя машина к вашим услугам.

— Спасибо, сеньор профессор.

— Только в таком нервном возбуждении я не советовал бы вам садиться за руль машины. Лучше возьмите такси.

— Да, вы правы, я именно так и сделаю.

Андреа выбежал из психиатрической клиники и жадно вдохнул прохладный воздух. Он поймал такси и, назвав адрес, попросил водителя ехать как можно быстрее.

Желтый автомобиль влился в бесконечный поток машин. Каждый светофор вызывал досаду в душе Андреа Давила, он проклинал красный свет, обзывая его невыносимым и кровавым.

— Скорее же, скорее, — торопил он водителя.

Тот в ответ вынужден был лишь развести руки, выразительно глядя на светофор.

Наконец, они добрались до госпиталя святого Бенедикта.

Андреа встретил мужчина с добрым взглядом, ученик профессора.

— Доктор, пойдемте сразу к ней.

— Что ж, пойдемте.

Мужчины двинулись по длинной галерее, каждый их шаг гулко отдавался под сводами. Андреа казалось, что это бьется его сердце, готовое разлететься на тысячи осколков.

— Вот мы и пришли,— пристально взглянув на сеньора Давила, сказал психиатр.

И, приоткрыв дверь, заглянул в палату и пропустил вперед сеньора Давила.

— Она как раз спит. Так что ступайте потише, стараясь не разбудить.

Андреа, затаив дыхание, двигался к железной кровати, на которой, повернувшись на бок, лежала женщина.

— Доктор, это не Эдера.

— Но она постоянно называла в бреду ваше имя, сеньор Давила. Может быть, она вас знает, а, может, действительно, как говорил мой коллега и учитель, это плод ее воспаленной фантазии. Хотя во всем остальном я должен признать ее абсолютно нормальной.

— Вы знаете, сеньор, моя жена никогда не была брюнеткой, — даже немного обрадовавшись в душе, проговорил Андреа, — у моей жены были волосы...

Он на несколько мгновений задумался, сглотнул слюну, облизал пересохшие губы и произнес:

— ...они были золотые, как спелый мед.

Психиатр улыбнулся, увидев, как загорелись глаза сеньора Давила, едва он предался воспоминаниям.

— К тому же моя жена была моложе, — глядя на скомканную простыню, сказал Андреа.

— Моложе? А как вы это определили? Вы же не видели ее лица?

— Нет-нет, доктор, это не она...

Словно услышав разговор мужчин, женщина под белой простыней, едва заметно шевельнулась. Рука выскользнула из-под простыни и безвольно свесилась, коснувшись пола. Тонкие пальцы с розовыми ногтями подрагивали, словно пытались нащупать невидимую нить.

Андреа Давила непроизвольно повторил движение руки женщины и почувствовал, что кончики его пальцев ощутили что-то горячее, будто электрическая искра проскочила между ними. Он вздрогнул, весь напрягся, глаза его расширились.

А женщина медленно повернула голову. Черные волосы рассыпались по подушке, открыв лицо. Дрогнули ресницы и распахнулись глаза.

Если до этого момента Андреа Давила еще сомневался, то встретившись взглядом с Эдерой, он покачнулся, как от удара в грудь.

— Эдера! — вырвался из его груди сдавленный крик, и Андреа рухнул на колени, подполз к постели, поднял ее безвольно висящую руку и принялся целовать кончики пальцев, — Эдера, Эдера, ты со мной. Это чудо! Ты со мной.

Но женщина молчала, она смотрела в белый сводчатый потолок. Взгляд ее был отрешенным, только уголки губ подрагивали при каждом прикосновении.

— Андреа, это ты, Андреа. Господь услышал мою молитву.

— Он услышал и мою, Эдера. Услышал. Это чудо, самое настоящее чудо. Моя жена вернулась из мертвых. Доктор, это она! Она, — ликовал Андреа и по его щекам катились слезы.

И он ничуть не стеснялся их. Он готов был ползать на коленях и валяться в грязи, лишь бы это видение не исчезало. Рука Эдеры была в его руках, и он держал ее крепко.