— Это был официант, — напомнил Андреа.

— Ах, да, — улыбнулась Эдера, не открывая глаз, — по-моему, он был вполне милый.

— Тогда ты сделала глупость, — немного жестко сказал сеньор Давила, — ты вопреки всем правилам пригласила на танец официанта. С одной стороны, он не мог отказать клиентам, а с другой стороны был связан обязательствами выполнять только свои служебные обязанности.

— Я сделала такую глупость, — рассмеялась Эдера, как будто это было и впрямь смешно.

Лицо сеньора Давила оставалось серьезным.

— Не смотри на это так, будто ты находишься в стороне, вернись к себе прежней и представь мое состояние: пьяная жена пристает к официанту с просьбой потанцевать.

— Я сочувствую, — не удержалась, чтобы не съязвить, Эдера.

— И вот ты взяла за руку упирающегося официанта и потащила его танцевать. Вы сделали всего лишь несколько па, танцор он оказался никудышный, но этого было достаточно, чтобы пассажиры обратили на тебя внимание. Сколько осуждения я встретил в их взглядах!

— А дальше? — спросила Эдера.

— Дальше мне и самому вспоминать не хочется.

— Но придется.

— Ты потеряла контроль над собой, а я уже не мог тебя образумить. Ты цеплялась ко всем подряд, отвечала мне грубостями, и я уже готов был сгрести тебя в охапку и отнести в каюту.

— Почему ты этого не сделал? — в голосе Эдеры прозвучало отчаяние.

— Ты привыкла быть независимой и не позволила бы мне.

— Согласна, ты и впрямь ничего не мог сделать.

— А потом... — произнес Андреа и смолк.

Что потом?

— Ты исчезла. Я был зол на тебя и теперь-то раскаиваюсь, что не пошел за тобой следом.

— Я ушла одна? — спросила женщина.

— Не знаю, я тебя не видел.

Лицо Эдеры покрылось мелкими капельками пота, а глаза затуманились.

— Я вспомнила кое-что, — прошептала она.

— Что же? — Андреа подался вперед, чтобы лучше расслышать, уж очень тихо говорила Эдера.

— Я помню, как стала на верхней палубе, в моей руке была бутылка, на дне которой плескалось спиртное... И тут я увидела обнаженную девушку.

— Где? — спросил Андреа.

— На нижней палубе. Мне сперва показалось, что она танцует, а затем я, кажется, бросила бутылку...

— Дальше, что было дальше? — боясь, что Эдера замолчит, настаивал Андреа.

— А дальше все, — развела руками женщина, — я ничего не помню.

— Тогда я расскажу тебе, что произошло. На корабле поднялся шум и я пошел посмотреть, что же там произошло. Я боялся, что ты кому-нибудь нахамила, кого-то обидела. Но случилось куда более страшное: ты исчезла, оставив только обувь. И нашелся кто-то, слышавший шум падения тела за борт.

Эдера пыталась вспомнить, но не могла. А Андреа молчал.

— И ты поверил, что я утонула?

— Меня пытались в этом убедить, но я отказывался верить, а потом смирился с этой мыслью. Я принял ее разумом, но не душой. Я блуждал по городу, искал тебя. В лицах других женщин мне мерещились твои черты.

— Мне кажется, Андреа, ты все-таки поверил в мою смерть, точно так же, как не можешь теперь поверить в мое воскрешение.

— Это не так! — горячо заговорил сеньор Давила. — Если бы я поверил, то покинул бы Аргентину и вернулся в Италию.

— Рано или поздно, ты бы это совершил.

— Ты говоришь так, словно укоряешь меня.

— Нет, Андреа, это жизнь и ее нельзя изменить.

И тут Андреа решил рискнуть. Он мягким, вкрадчивым голосом поинтересовался:

— А как ты оказалась в горящем доме?

— Этого не знает никто, — пробормотала женщина, хоть смутные догадки уже шевельнулись в ее душе, но она боялась признаться в них не только мужу, но и самой себе.

Ее лицо сделалось бесстрастным, взгляд словно остекленел.

Андреа понял, не стоило задавать этого вопроса. Он вновь вернул Эдеру в прежнее состояние.

— Тебе нельзя так подолгу сидеть дома.

— А что мне остается делать?

— Давай поедем в город. Ты выберешь себе новые наряды, новые украшения.

— Ты так щедр, — рассмеялась Эдера смехом, напо-инавшим шуршание ледяных чешуек.

— Давай, нечего тебе рассиживаться, — деланно весело воскликнул Андреа, понимая, что только таким образом сможет вернуть Эдеру в реальную жизнь. — Мы поедем по магазинам и ты купишь себе все, что захочешь.