Он отставил чашку.

— И вот смотрю на нашего с тобой мальчишку — а он ту же стену грызёт. Своими руками, на своём краю света, без меня, без денег рода, без войска за спиной. Прошло каких-то четыре месяца, а он поднял своё дело, заполучил два баронства и начал формировать свою команду. Да и ходоки к нему целыми ватагами ходят — а такого доверия от них к аристократу за всю историю Сечи не водилось. Ещё и родовое пламя удосужилось пробудиться…

Несколько секунд оба молчали. Потом Мария отставила чашку и внимательно посмотрела на мужа.

— И что ты намерен делать? Только не говори, что ничего. Я слишком хорошо знаю этот взгляд. Ты уже всё решил и сейчас просто даёшь себе время свыкнуться с решением.

Родион усмехнулся.

— В том и беда, что любой мой шаг сейчас всё испортит. Верну его в столицу, объявив наследником и сделав вид, будто никого не ссылал, — он плюнет на мои приказы и не тронется с места. Начну настойчиво помогать, через себя, через близких людей, — насторожится ещё сильнее. Решит, что отец снова тянет к нему руку, чтобы дёргать за ниточки. И весь его огонь, вся злость, что накопилась в нём за эти месяцы, развернётся в обратную сторону — на дом Морнов.

Он помолчал.

— Но если не вмешиваться, — Родион поморщился, будто даже мысль об этом была ему неприятна, — если оставить всё как есть, то он может подумать, что нам всё равно. Что род Морнов вычеркнул его из своей истории и забыл о его существовании.

Мария положила руку ему на ладонь.

— А ты попробуй… дай ему шанс. Артём намного мудрее, чем ты думаешь. И я уверена, что рано или поздно он остынет и вернётся домой. Но это произойдёт только если ты не станешь вмешиваться.

Родион поднял на неё удивлённый взгляд.

— Странно такое от тебя слышать. Последние месяцы каждый наш разговор кончался одним — просьбой вернуть его домой. Ты была готова на что угодно, лишь бы я его вернул. А теперь вдруг «не вмешивайся»?

Мария не стала отпираться.

— Была готова. И просила, да. Но лишь потому, что не сомневалась — он там пропадёт. Один, в этой дыре, среди отребья, без имени, без денег, без единого близкого человека рядом. Я каждую ночь просыпалась в холодном поту, так как была уверена, что наутро мне принесут весть о его гибели. — Она перевела дыхание, успокаиваясь. — А мой мальчик не пропал. Он поднялся над всеми, как настоящий Морн. Сечь сделала из него мужчину — и мне нравится тот человек, в которого он превращается. Так что не трогай его, Родион. Дай ему всего добиться самому.

Родион долго смотрел на жену, после чего медленно кивнул.

— Хорошо… пусть продолжает действовать по-своему. — проговорил он. — Пусть забирает себе юг. Сечь, баронства, всё, что подомнёт под себя за ближайшие годы. Это его владения, и пусть он растёт с уверенностью, что захватил их сам, своими руками. А я возьму на себя столицу и… Феликса.

Мария чуть сдвинула брови.

— Феликса. — Она не спросила, она взвесила это имя. — Значит, ты понял, как снять с него печать?

— Ну… — мужчина замялся. — Скажем так, я точно знаю, где нужно искать.

— Родион… люди, о которых ты говоришь, очень опасны. Ты не думаешь, что это слишком рискованно?

— Рискованно будет оставлять Феликса в его текущем состоянии, — покачал головой Родион. — Он слишком талантлив и честолюбив, чтобы расти без родового пламени. Запертый огонь его рано или поздно сломает. Уж лучше я рискну и дам ему шанс на будущее.

Он замолчал на несколько секунд, словно ещё раз прогоняя про себя весь расклад, и заговорил уже ровнее, твёрже — как человек, который наконец видит всю доску разом.

— И тогда оба будут при деле. Старший возьмёт для нас юг. Младший очарует и подомнёт под себя столицу. Когда Феликс придёт в себя — а он придёт, не сомневайся, — и вдвоём мы напомним остальным Великим Домам, на что способен род Морнов. К тому времени Артём уже крепко осядет на своих землях. Одному сыну — провинция, другому — столица. И не найдётся в Империи никого, кто рискнёт пойти против нас.

Мария слушала, не перебивая. Когда он смолк, заговорила тихо:

— План хорош. Только… ты думаешь, Артём простит нас? Думаешь, вернётся?

— Вернётся, — сказал Родион без тени сомнения. — Когда повзрослеет настолько, чтобы понять, чем я руководствовался, когда принимал решения. Вот тогда и сядем втроём за один стол — и решим, что делать дальше.

Мария ещё мгновение всматривалась в лицо мужа, будто пытаясь разглядеть, что за «дальше» он держит в уме. Потом кивнула сама себе.

— Что требуется от меня?

— Связь с северными домами. — Родион чуть подался вперёд. — Я слышал, Артём завёл шашни с девчонкой из Озёровых. Напиши её родне. Пусть уберут её от моего сына, и поскорее.