— Я…

— Со всеми атаманами крупных ватаг знакома?

— Да, но…

— Ну вот и будешь главной.

Карина уверенно кивнула, а её соперница, наоборот, недовольно качнула головой.

— Господин Морн…

— Можно просто красавчик, — вальяжно перебил я.

— Э-э… хорошо… красавчик, — растерянно выдавила Аделина.

— М-м, нет. Всё-таки господин Морн.

— Господин Морн, — Аделина всё-таки выровняла голос, — при всём уважении, управление заведением и обращение ко мне — это разные вещи.

— Вот видишь, — я улыбнулся. — Тут слушаешься, а как до Карины доходит, споришь. Не улавливаешь сути. Так что давай без споров, родная. Я не люблю, когда тратят моё время.

Последние слова я специально произнёс жёстко и лёгкой прохладцей. Не потому, что плохо к ней относился, скорее наоборот, девчонка с характером была мне даже симпатична. Просто я знал эту породу. Покажешь слабину — сначала перестанет уважать, а потом и вовсе сядет на шею. А мне на неё, такую красивую и зубастую, было совсем не плевать, потому что на её способности у меня имелись вполне конкретные планы.

Так что иерархию надо было выстроить сразу.

— Х-хорошо… господин Морн, — сдалась Аделина и чуть склонила голову.

Вот только Оценка показывала совсем не то, что эта покорно склонённая голова. Послушание — ноль. Зато злость на сорока, азарт на тридцати, и где-то на задворках нездоровый интерес лично ко мне. Ну, это я как-нибудь переживу.

— Отлично. Раз с этим разобрались, идём дальше. С сегодняшнего дня в «Источниках» вводится несколько новых правил.

Карина рядом подобралась. Её брови поползли вверх, на лице читался один большой вопрос, но я уже разогнался, и останавливать меня было поздно.

— Первое. Терпеть плохое обращение вы больше не обязаны. Если клиент начинает хамить, распускать руки, унижать, вы зовёте охрану, и охрана объясняет этому клиенту, в какую сторону он пойдёт. Быстро, бесплатно и, возможно, даже с ускорением. Понятно?

Аделина деловито подняла руку. Прямо как примерная ученица, если забыть, в каком заведении мы находимся.

— А если клиент доплачивает за то, чтобы плохо с нами обращаться? — спросила она с самым невинным видом. — Это, знаете ли, тоже своего рода удовольствие. Для некоторых.

— Если доплачивает и обеим сторонам в радость — на здоровье. Главное, чтобы добровольно и по согласию. — Я обвёл их взглядом. — Дальше. С сегодняшнего дня каждая из вас получает процент с того, что клиент проел и пропил за вечер. И вот тут вам надо понять одну вещь. Ходок приходит сюда не для того, чтобы присунуть и убежать.

— А для чего тогда? — растерянно спросила Карина.

Я хмыкнул.

— Ну, для этого тоже, не без того. Но в первую очередь ему надо отойти. Он только что вернулся из Мёртвых земель, где трое суток гадал, доживёт ли до утра, и половина его ватаги, может, осталась там навсегда. А раз он сидит сейчас у вас, а не где подешевле, значит, добыча была богатая. Значит, забрался глубоко. А там и твари такие, что нормальному человеку и в страшном сне не…

Я осёкся, потому что ни одна из них даже не моргнула.

Ну да. Кому я рассказываю. Они тут про здешних тварей слышат каждый божий вечер, в красках и подробностях, потому что нет такого ходока, который, выпив и разомлев, не похвастался бы, какую жуть он завалил в Мёртвых Землях. И каждый, ясное дело, привирает: с каждым пересказом тварь становится выше на голову, зубов у неё прибавляется вдвое, а сам рассказчик дерётся всё отчаяннее. Так что про монстров эти девочки могли бы и меня просветить. Причём так, что мне бы потом самому снились кошмары.

— Ладно, неважно, — махнул я рукой. — Суть в том, что ему надо выговориться, отогреться, почувствовать себя живым. Вот это вы ему и даёте. Сначала напоите, накормите, выслушайте, посочувствуйте. А остальное уже потом, вишенкой.

Девочки переглянулись. По лицам было видно, что им такое в голову раньше не приходило: их вроде как держали для одного конкретного дела, а тут вдруг выясняется, что дело-то другое.

Тут я вспомнил ещё кое-что.

— Карин, а у вас же тут была девочка… имя не помню. Миленькая такая, и дар интересный. Что-то вроде умиротворения. В общем, она успокаивала или что-то типа того.

Карина на секунду зависла, потом сообразила, о ком я, и недовольно цокнула языком.

— Так она после ваших слов уволилась и ушла в Академию. Учиться.

Вот теперь удивляться пришлось мне.

— Так её же не брали?

— Сначала не брали. А потом за неё сам Туров вступился, и место сразу нашлось, и что в середине месяца берут, никого уже не смутило. Вы, между прочим, лишили нас одной из лучших девочек. Мадам Роза тогда так рассердилась…

На имени Розы все двенадцать разом притихли. Я мимоходом скользнул по ним Оценкой и слегка удивился: горе. Тихое, ровное, без наигрыша, у кого слабее, у кого сильнее, но настоящее у всех до одной. По покойнице из борделя так не убиваются, а значит, эта женщина для них и правда что-то значила.