— Карин. — Я устроился поудобнее. — Давай сразу расставим всё по местам, чтобы потом не возвращаться. Мне не нужен ни этот бордель, ни доходы с него. И уж тем более я не хочу, чтобы моё имя хоть как-то всплывало рядом с «Источниками».

Карина чуть свела брови.

— Но ты же сам сказал девочкам, что…

— Я их успокоил, только и всего. Им важно было понять, что у них за спиной появилась защита и можно спокойно работать дальше, не ожидая, что завтра придёт очередной Кривой и всех нагнёт. Вот это ощущение я им и дал.

— Но почему…

— Почему не хочу лезть в это сам? — Я хмыкнул. — Причин хватает.

Карина замолчала, давая мне договорить.

— Смотри. Я наследник Великого Дома, пусть пока и в ссылке. Аристократу держать бордель, открыто, под своим именем, это не просто несолидно. Это пятно, которое потом ничем не оттереть. И если я когда-нибудь окажусь при дворе, мне это обязательно припомнят. Оно мне надо? Не надо.

Я провёл большим пальцем по краю столешницы, нащупал занозу и отметил, что дерево тут давно пора менять.

— Брезгуете, значит, — сказала Карина, и в уголках губ мелькнула усмешка.

Это была подколка, на которую полагалось либо оскорбиться, либо начать оправдываться, и по реакции она прочитала бы меня насквозь, благо за свою жизнь насмотрелась на мужчин всех сортов. Я не дал ей ни того, ни другого.

— Не брезгую. Просто знаю, чем мне заниматься выгодно, а чем нет. И если ты перестанешь меня перебивать, я наконец расскажу, ради чего вообще завёл этот разговор.

Карина склонила голову.

— Простите, господин Морн.

— Я хочу прибрать к рукам всю западную часть Сечи. И не один твой бордель, а вообще всё, что тут есть. Лавки, торговые дома, кузнечную улицу, которая, считай, уже под мной. Скоро добавится лечебница, нормальная, своя, я её с нуля отстрою. Но прибрать не так, как это делает Кривой, который просто обходит всех по очереди и трясёт с каждого свою долю. Мне это неинтересно. Я хочу, чтобы вся западная часть работала как одно большое хозяйство.

Она медленно кивнула, понимая, куда я клоню. В её мире такие слова значили ровно одно: в город пришёл новый хищник, крупнее всех прежних, и теперь каждый, кто живёт на этой земле, либо идёт к нему в стаю, либо превращается в добычу. Третьего варианта здесь отродясь не водилось.

— Сейчас ты сидишь и гадаешь, что я попрошу взамен за защиту, — сказал я. — Угадал?

— Д-да… то есть… не совсем. — Карина на секунду сбилась, потом собралась. — Для начала я бы хотела понять, как вы вообще собираетесь нас защищать, если вашего имени, как вы говорите, рядом с «Источниками» быть не должно. Это получается защита, которой как бы нет.

А она за словом в карман не лезет. Хорошо.

— Соберу проверенных людей, которые и будут вас прикрывать. На бумаге это будут обычные наёмники, нанятые заведением за деньги, как у всех. А то, что у меня с ними отдельные договорённости, не твоя забота. Так понятно?

— Понятно. — Она помолчала, обкатывая мысль. — Только вот незадача. На тех, кто реально совладает с ватагами Кривого или Щербатого, у нас попросту не хватит денег. Это вам не вышибалы с дубьём у дверей, это бойцы совсем другого уровня, и берут они соответственно. Раньше-то нас спасало имя мадам Розы, а теперь…

— А теперь у вас есть я. И на таких людей деньги у меня найдутся, можешь не сомневаться. — Я чуть подался вперёд. — К тому же прикрывать они будут не одних вас. Так что про охрану и про то, чем за неё платить, не думай вовсе. Это моя забота.

По лицу у неё скользнула едва заметная тень сомнения.

— Но что-то вы с нас всё-таки возьмёте, — сказала она наконец. — В такую щедрость я не поверю, хоть убейте. Так попросту не бывает.

— Всё верно, возьму… — я не стал ходить вокруг да около. — С источников мне нужны будут взносы в «общий карман», из которого я буду тратить деньги на благоустройство района. На дороги, на ту же лечебницу, на новое оборудование для кузниц. Пусть это будет скажем… тринадцать процентов.

Цифра выскочила сама, по старой памяти, из прошлой жизни, где именно столько откусывало родное государство. Я мысленно усмехнулся. Изобрёл, называется, налог на пустом месте.

Карина прищурилась, и я прямо-таки увидел, как у неё в голове защёлкали костяшки невидимых счётов.

— А может, шесть? — осторожно предложила она. — Хотя бы первые полгода, пока мы толком на ноги не встали после всей этой истории. Потом — сколько скажете.

Я чуть не рассмеялся вслух. Нет, ну ты погляди. Я тут на коленке родил подобие налоговой системы, а напротив сидит прирождённый управленец и с ходу пробует соскочить на упрощёнку. В прошлой жизни из неё бы вышел отличный финансовый директор, из тех, что выбивают у налоговой каждую копейку и спят при этом сном младенца.