Мощная дрожь скользнула от макушки по затылку, прокатилась вниз по спине и подняла дыбом каждый волосок на теле.

Будто сверху ко мне прикоснулся ледяной палец. И заморозил. Я резко открыла глаза. Я была не одна.

Пружиной развернулась к самому тёмному углу, где находились дверь в соседний зал, коридор и лестница на верхний этаж.

Оттуда, из самой тени, донеслось рычание, от которого любой другой человек застыл бы от ужаса.

Так рычал зверь, который показывал себя добыче.

Давал понять: я здесь.

И лучше не делай глупостей.

Самец.

И не рядовой член Чёрного Клыка.

Потому что он сумел подобраться так близко, а я не почувствовала его раньше.

— Как ты вошёл?

— Мне казалось, мы договорились встретиться здесь.

От одного этого голоса — хриплого, глубокого — у меня на мгновение перехватило дыхание.

В нём была власть. Приказ. Подчинение.

«Альфа. Чёртов альфа стаи».

— А я думала, ты постучишь и придёшь вовремя.

Он издал тихий звук — не то согласие, не то отрицание — и вышел из угла.

Полумрак не делал его меньше.

Наоборот.

Будто обнимал.

Делал фигуру ещё крупнее и страшнее: коротко остриженные тёмные волосы, широкие плечи, затянутые в чёрное, тяжёлые ботинки, под которыми поскрипывал пол.

Ростом он был почти два метра. Настоящий… зверь. Который при этом умел двигаться бесшумно, как кошка. На каждый его шаг вперёд я делала шаг назад.

Лампа стояла на противоположной стороне зала, поэтому лица я толком не видела.

Оно казалось каким-то мозаичным. Там было что-то… Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять: мы исполняли своеобразный танец. Прощупывали друг друга. Он меня выслеживал. Его движения, конечно, не были человеческими. Слишком плавные. Слишком сильные. Слишком ритмичные.

Мне и раньше доводилось издалека видеть в Корваллисе шифтеров-пум, и я знала, насколько гипнотически они могут двигаться.

Но он…

«Наверное, в этом и заключается быть альфой». Собрать в себе все особенности вида. И довести каждую до предела.

Я упёрлась поясницей в станок и обхватила его руками, закрепляясь на месте. Бежать не имело смысла. Если он хотел меня убить… неважно, что я сделаю.

— Ты Каллахан, — произнесла я как утверждение.

На его лице вспыхнул зелёный свет. Активировался золотой взгляд. Я опустила глаза.

Последнее, что мне было нужно, — добавлять свои странные способности к тому, что я собиралась ему рассказать.

Шифтер остановился примерно в пяти метрах от меня, спиной к окнам и лампе. Я попыталась разобрать его черты, старательно избегая глаз. Чёткая линия челюсти. И я почти не сомневалась, что у него не хватало части правого уха. Он был одним из самых крупных самцов, каких я когда-либо видела. На фоне моего роста это выглядело просто нелепо.

«Дыши. Ты знала. Знала, что такое может случиться. Назад дороги уже нет».

Его голос прогремел:

— Раз уж ты, похоже, знаешь, кто я, было бы вежливо представиться.

Я и такой вариант уже продумала и пришла к выводу, что ничего страшного не случится, если назвать настоящее имя. В баре и так поняли, что никакая я не Ана, а других поддельных документов у меня не было.

К тому же я не существовала.

Почти не была настоящей.

— Фэй.

По залу снова прокатился звук…

Такое низкое рычание, что ощущалось почти как гром из динамика. Оно отозвалось вибрацией у меня в груди и заставило сердце забиться быстрее.

— Нечестно. Ты знаешь мою фамилию, а я — только твоё имя.

— Я думала, тебя зовут Каллахан. Так все говорят.

— Я бы предпочёл, чтобы ты не слишком доверяла всему, что говорят, — пробормотал он, и я даже без света поняла, что он улыбается.

За дружелюбие я это не приняла. Не настолько я была глупа.

Животные скалят зубы и в качестве предупреждения.

— Можешь называть меня Реми.

Реми?

У этого альфы, будто сошедшего со страниц сказки братьев Гримм, было имя крысёныша, возомнившего себя шеф-поваром?

— А я всё ещё просто Фэй.

В наступившей тишине напряжение сгустилось почти до осязаемого. Ответ ему не понравился. Но свои границы я знала. Если не умру от рук этого существа, отступать нельзя. Когда он скрестил руки на груди, атмосфера немного разрядилась. Он наклонил голову набок и…

Да. Край правого уха действительно был повреждён. Не хватало нескольких сантиметров плоти.