И она на меня смотрит. Не так, как обычно смотрят женщины, — на плечи, на руки, на лицо. Она смотрит, как я иду. Как ставлю ногу, как держу голову. Так смотрит Семёныч, когда ищет, куда меня пробить.

На экране её ноутбука стоит на паузе видео. Я узнаю себя: клетка, свет, мой последний бой.

— Выключите камеру и выйдите, — говорит она Денису.

— Я от лиги, — Денис тычет пальцем в свой бейдж. — Мы для соцсетей, буквально на минутку...

— Это медицинский осмотр, а не реалити-шоу. Минутку можете снять в коридоре, там заяц очень выразительный.

Денис смотрит на меня, я пожимаю плечами, и он выходит. Мне это даже нравится. С характером. С такими интереснее.

— Барсуков Марат Ринатович? — она сверяется с картой.

— Для вас можно просто Марат. Для журналистов я Барс, для мамы Маратик, но это строго между нами.

— Соболева Вера Николаевна, врач лиги. Садитесь на кушетку. С сегодняшнего дня ваш допуск подписываю я.

Я сажусь. Простыня подо мной хрустит, как фантик, а кушетка такая низкая, что колени оказываются где-то возле ушей.

— А Аркадич где? Он меня пятый год смотрит.

— Борис Аркадьевич на пенсии. И, судя по вашей карте, смотрел он вас не очень внимательно.

Она листает мою папку: анализы, кардиограмма, МРТ полугодовой давности. Когда она тянется за очередной бумажкой, костюм натягивается на груди, и я честно признаю, что Аркадич проигрывает ей по всем статьям.

Давай, Вера Николаевна, бери ручку. Я тебе в ответ тоже распишусь. На перчатке, внукам покажешь.

Она не берёт ручку. Она разворачивает ко мне ноутбук.

— Первый раунд, — говорит она и нажимает пробел.

На экране я пропускаю левый боковой и падаю. Соперник прыгает сверху добивать, судья нависает над нами, готовый остановить бой, но я успеваю закрыться, выкрутиться и встать. Хорошо встаю, красиво, зал ревёт.

— Нокдаун, — произносит Вера Николаевна таким тоном, будто ставит диагноз.

— Поскользнулся. Там перед боем канвас намыли какой-то дрянью, пол-лиги потом жаловалось.

— На чужом кулаке вы поскользнулись.

Я смеюсь, а вот она нет.

— Дальше смотрите, — она перематывает на второй раунд. — Вот. И вот. И здесь. Вы весь раунд держите голову повёрнутой. Соперник заходит слева, а вы разворачиваетесь к нему всем корпусом.

— Это тактика. Мы с тренером специально так строили бой.

— Раньше у вас такой тактики не было. Я посмотрела ваши бои за три года.

— Все? — я поднимаю бровь. — Фанатка?

— Работа. Про каждого, кто сегодня сидел на этой кушетке, я знаю больше, чем его мама. До этого боя вы работали головой нормально, как все люди.

Внутри у меня неприятно ёкает, но лицо я держу. Лицо я умею держать лучше всего на свете, за это меня и любит телевидение.

— Встаньте. Пятки вместе, глаза закройте.

Я встаю, закрываю глаза и стою как памятник. Она просит достать пальцем до носа, сначала правой рукой, потом левой, и я попадаю так точно, что хочется поклониться.

— Могу ещё на одной ноге с закрытыми глазами, — предлагаю я. — И сальто, если надо.

— Сальто не надо. Садитесь.

Простыня снова хрустит. Вера Николаевна берёт со стола ручку, обычную синюю, с погрызенным колпачком, и встаёт прямо между моих колен, потому что по-другому ей до моего лица не дотянуться.

Близко. Так близко, что я вижу, как у неё на шее бьётся жилка, и чувствую запах. Колени сами хотят сойтись, чтобы проверить, как она отреагирует, и держу я их на месте только потому, что у неё в руке ручка, а у меня есть подозрение, что пользоваться ею она умеет не только для письма.

— Следите глазами за ручкой. Голову не поворачивайте.

Ручка плывёт вправо, и я послушно веду за ней глазами. Вверх, вниз, снова вправо — всё отлично. Я даже успеваю разглядеть, что ресницы у неё свои, не наклеенные, а на нижней губе осталась крошка от булочки.

Ручка плывёт влево.

И на полпути их становится две.

Глава 2

Я знаю этот фокус. Он преследует меня с того самого боя: стоит отвести взгляд далеко влево, и мир рвётся пополам, как хреново склеенная фотография. Две ручки. Два кактуса. Две Веры Николаевны. Шея на автомате дёргается довернуть голову, чтобы собрать картинку воедино.

Прохладными пальцами она берёт меня за подбородок и возвращают голову на место.