— Барс! Барсик! — орёт он так, что я отодвигаю трубку от уха. — Мне Катя написала! Что за дичь? Какой «не допущен»? У нас билеты проданы, у нас эфир, у нас Кувалда каждый день в соцсетях пишет, что ты зассышь, а ты мне тут такое!

— Врач не подписала. Говорит, МРТ, невролог, окулист, и то не факт.

— Эта новенькая? Её месяц назад взяли! — голос у Вадима вдруг становится ласковым, и это плохой знак. — Ладно, не кипишуй. Решим. Со всеми решали, и с ней решим.

Он отключается раньше, чем я успеваю спросить, как именно он собирается решать с женщиной, которая за одно утро завернула полкарда, включая меня.

Минут через десять из клиники выходит она. В короткой куртке поверх медицинского костюма, с огромной сумкой через плечо и с зонтом, который ветер тут же выворачивает наизнанку. Она ругается на зонт, по губам видно, что слово там совсем не медицинское, идёт к маленькой красной машинке в конце ряда и садится внутрь.

Машинка чихает. Потом ещё раз. Потом молчит.

Вера Николаевна выходит, открывает капот и смотрит в него с тем же лицом, с каким смотрела в мою карту. Потом достаёт телефон.

Я знаю, что мне надо сделать. Вызвать такси, уехать и завтра же найти нормального врача, который возьмёт деньги и не будет смотреть на людей так, будто видит их насквозь.

Вместо этого я открываю багажник и достаю пусковое устройство.

— Аккумулятор сел? У меня пусковик есть.

Она поднимает голову. Дождь капает ей на каре, и она становится похожа на сердитого воробья.

— Вам нельзя за руль, — говорит она вместо ответа.

— А я не за руль, я под капот.

Я цепляю клеммы. Она стоит рядом под вывернутым зонтом, от которого теперь толку как от дуршлага, и следит за моими руками так же внимательно, как в кабинете следила за глазами. Потом садится в машину и поворачивает ключ. С третьей попытки мотор заводится. Вера Николаевна сидит, вцепившись в руль, и смотрит на меня через мокрое стекло. Потом опускает его.

— Спасибо, — говорит она. — Но допуск я всё равно не подпишу.

— А я и не прошу, — я захлопываю капот. — Пока.

Она смотрит на меня ещё секунду, поднимает стекло и уезжает. Красная машинка скрывается за шиномонтажом, а я стою под дождём с пусковиком в руке и чувствую себя полным идиотом. Довольным полным идиотом, и вот это самое странное.

Глава 3

Дома первым делом выясняется, что носки у меня мокрые насквозь, а Йод опять спал в раковине.

Йод — мой кот, рыжий и наглый. Котёнком я подобрала его у дверей травмпункта, и цветом он был ровно как пятно на халате дежурного хирурга. Так и назвала.

Я переодеваюсь в старую футболку с надписью «Спокойно, я врач», которую мне на выпускной подарили одногруппники, и в домашние шорты. Ставлю воду под пельмени и сажусь на табуретку.

Смотрю на свои руки, на синее пятно от ручки на среднем пальце. Этими самыми руками я сегодня держала за подбородок мужика, у которого шея шире моей талии, и до сих пор чувствую ладонью его щетину.

Так, Соболева. Ты врач. Успокойся.

Вот только бои Барсукова я за неделю пересмотрела все, а в клетке он без футболки, так что сегодня футболка на нём ничуть не помогала.

Ставлю себе диагноз: тахикардия, покраснение лица, рассеянность. Анамнез: полчаса с бойцом на расстоянии вытянутой ручки плюс севший аккумулятор. Прогноз сомнительный.

Днём я держалась хорошо, но когда он, уходя, обернулся ко мне всем корпусом, у меня внутри всё сжалось. Я слишком хорошо знаю, чем такое заканчивается.

Только легче от этого не становится. Мне его жалко, вот что самое противное. Не Барса с афиши, а того мужика, который сегодня смотрел на две двери и молчал.

Телефон вибрирует на столе. Номер незнакомый.

— Вера Николаевна? Добрый вечер. Вадим Крылов, промоутер лиги, — голос мягкий, как у продавца пылесосов, который уже разулся у тебя в прихожей. — Не разбудил?

— Пока нет.

— Это отлично, — он смеётся так, будто мы старые друзья. — Я на минутку, хотел лично сказать спасибо. Вы так внимательно отнеслись к нашим бойцам, к Марату особенно.

— Я отнеслась к ним по регламенту. Это моя работа.

— Вот! А работа у вас тяжёлая, и платят за неё, я знаю, копейки, — голос становится ещё мягче. — Лига ценит таких специалистов и умеет быть благодарной. Хороший отель, море, всё за наш счёт. Вы когда последний раз были на море, Вера Николаевна?

— Что вам нужно, Вадим?

— Да ничего особенного. Посмотрите Марата ещё раз, свежим взглядом, без спешки. Мало ли, человек перенервничал, не выспался...

— Я его уже посмотрела. И если вы сейчас договорите про море, завтра утром я напишу в федерацию, и благодарить вы будете уже их.