Ладно, у меня новое задание, надо показать деду, чего я стою, получить его поддержку, и заявить свои права на Белую Провинцию.

Давай, Бай Ли, Ли Инфэн и Бай Шу, и кто ты там ещё, даже не знаю, твоего имени, пришелец из другого мира. Собрались, взяли, и — сделали всё как надо!

Тропа шла вниз через лес, туда, где сосны стояли плотнее и ранний туман ещё переливался жемчугом между стволами. Мои шаги были тихими и лёгкими. Нога почти не беспокоила, и рёбра не давали о себе знать. Я шёл и чувствовал, как за спиной остаётся место, куда я всегда могу вернуться, и оно будет стоять, пока я не вернусь.

Тигр внутри молчал, смежив веки. Ему тоже не нравились все эти прощания, но кончик его хвоста подёргивался в предвкушении нового приключения.

Я знал, что Сяо Лань где-то рядом. Я не видел и не слышал её — она изумительно умела скрывать своё присутствие — но после того боя в горах с Медведем, мои чувства стали острее. Я смог уловить её присутствие раньше, чем она сама показалась. Её выдал слабый запах ци заклинания сокрытия, который не учуяли бы даже самые тренированные ищейки, но теперь я был культиватором на несколько ступеней выше её, и мог распознать её уловки.

Я замедлил шаг и сказал в сторону ближайшей ели:

— Выходи. Я принёс твои кинжалы.

Пауза была короткой, потом ель чуть качнула нижней ветвью, и Сяо Лань спрыгнула на тропу со своей обычной непринуждённостью. Для неё такой прыжок был как для других сойти по лестнице. Она встала и скрестила руки на груди.

— Как ты меня нашёл? — сказала она и смерила меня взглядом.

— Я тоже не стою на месте и прогрессирую, — ответил я. — И многому научился у тебя, старшая сестра.

Она фыркнула и бросила на меня короткий острый взгляд.

— Показывай кинжалы, — сказала она.

Я снял мешок, открыл и достал завёрнутые в чистую ткань заготовки. Два кинжала, были ещё не закончены: лезвия ещё не были заточены до бритвенной остроты, баланс подобран под её хват, но печати усиления ещё не стояли, и металл послушно ждал финальных штрихов.

Я протянул ей один.

Она взяла, повертела, взяла обратным хватом в левую руку, потом прямым в правую, чуть согнула запястье и проверила баланс. Приподняла, проверяя вес. Посмотрела на лезвие и проверила кромку.

Я видел, как у неё меняется лицо.

Она очень хорошо умела скрывать свои мысли, но для каждого воина оружие — это нечто особенное. И вот впервые в жизни она взяла в руки настоящие артефакты. Я хорошо помнил, как завистливо она разглядывала оружие, которое мы нашли в лагере разбойников, а теперь у неё было собственное особенное оружие. Кинжал лёг ей в руку как влитой.

Потом она посмотрела на меня.

— Десять золотых, — сказала она.

— Да, такой был договор, — ответил я.

— Золото это золото, — продолжила она. — Его всегда можно взять с собой, оно везде в ходу, и его легко обменять на нужные вещи. А артефакты…

— Артефакты надо ещё найти, — закончил я за неё.

Она жадно смотрела на кинжал в своей руке. Потом бросила быстрый взгляд на второй, который я всё ещё держал.

— Кузнец-культиватор с артефактом из звёздного металла прямо здесь, перед тобой, — сказал я. — Это особенные кинжалы. Я делал их под твой хват и под твою ци. Только для тебя и ни для кого больше.

Она молчала, разглядывая оружие, потом подняла на меня взгляд:

— Ты понимаешь, что это стоит больше десяти золотых? Даже больше сотни…

Я кивнул.

— Но это будет оплата только за эту работу. Я не собираюсь пахать на тебя вечно в рабстве, отрабатывая плату оружие. Я возьму эти кинжалы и пробуду тут три месяца, защищая Мэй Сюэ. После истечения трёх месяцев, я уйду, и у тебя не будет ко мне претензий. У меня есть ещё обязательства.

Я задумался. Три месяца — по сути это очень мало, но у меня не было выбора и других кандидатов, особенно сейчас, когда секта начала активную охоту за людьми, которые были в Храме Крови. Значит, за три месяца я должен что-то решить или найти для Мэй Сюэ более безопасное место.

— Я понял. Я согласен. Три месяца.

Сяо Лань подняла на меня удивлённый взгляд:

— Я не понимаю, ты такой добрый или такой болван? — риторически проворчала она. — Разбрасываешься артефактами налево и направо! — она помолчала и совсем другим тоном осведомилась: — Доделаешь прямо сейчас? — спросила она наконец.

Я кивнул:

— Да.

Она помолчала ещё, что у неё было признаком настоящей внутренней борьбы.

— Ладно, — сказала она, и в голосе была лёгкая досада человека, который только что решил в пользу правильного варианта, хотя у другого была своя прелесть. — Доделывай.