Змея следом тоже наклонилась и, взяв первый попавшийся бинт двумя пальцами, поднесла к лицу, но сразу же отбросила.

Отбросила и приказала, впиваясь в разом притихших снабженцев:

— Весь ящик закрыть. Никому не использовать!

— Это передовой запас! — тут же взвыл первый из них.

— Был, — припечатала Лаврия. — Аркос, Флаграна, остаётесь здесь. Проконтролируете, — развернулась и, не слушая протесты, несущиеся вслед, споро направилась в сторону лекарского двора.

Там, уже у самого входа, нас моментально встретила суровая реальность.

На носилках лежал мальчишка лет пятнадцати. Лежал и настолько обессиленно скулил, что звук едва угадывался. Правая нога у пацана была перевязана так, что повязку снять и наложить заново захотелось даже мне, а я в лечении разбираюсь примерно как Скала в тихушном ремесле.

Рядом Воительница Корпуса спорила с лекарем, удерживая того за рукав:

— Он не дождётся очереди!

— У меня трое с пробитыми животами! — не сдавался тот, стараясь вырваться, правда как-то вяло.

— У него заражение, — напирала Воительница.

— У них кишки в руках! — возражал лекарь.

— Тогда дай мне этот грёбаный состав!

— Составы на учёте!

— Да я тебе учёт этот!.. — что там хотела Воительница с ним сделать осталось для всех загадкой, потому как Лаврия внезапно оказалась в самом эпицентре спора с единственным:

— Нога.

Лекарь обернулся:

— Вы кто?

— Та, кто через десять секунд решит, можно спасти ногу или сразу резать.

— Вы не гарнизонный… — начал было лекарь.

— Девять.

— Что?

— Восемь.

Лекарь замолчал, а Лаврия уже присела, разрезала повязку, понюхала и… нахмурилась:

— Кто накладывал?

Женщина указала на себя:

— Я. Склад выдал готовый набор.

— Склад какой? Когда?

— Передовой запас. Северный двор. Ещё вчера, на вылазку.

Лаврия кивнула и позвала:

— Айлин.

Луна подошла, наклонилась, понюхала ткань, потом осторожно коснулась пальцами края:

— Кисло. Так же как там, только ещё и… как-то пусто.

— Пусто? — это я не удержался, тоже влез.

— Травы есть. Но как будто из них вытянули всё живое, лечебное. Остался запах, но уже без Силы.

Лаврия выругалась. Коротко и очень познавательно.

— Всё снять. Ногу промыть. Чистый бинт только из внутреннего запаса лекарского корпуса. Не складской.

— У нас нет внутреннего на всех! — тут же вскинулся лекарь.

— Теперь есть повод выяснить, почему, — после чего поднялась и ринулась обратно к складскому двору. Мы — за ней.

Похоже, только что окончательно накрылась медным тазом наша попытка просто прибыть в опорную точку и не отсвечивать сильно…

К трём снабженцам, Аркосу и Флагране у «камня преткновения» уже успела присоединиться уйма прочего люда: писарь, пара грузчиков, столько же лекарей и очередной гарнизонный чин, который явно считал себя главным, потому что громче всех орал. Правда, толка от его криков никакого не виднелось — что Скала стоял невозмутимо, что Флаграна, не собираясь идти на попятную.

Заметив нас, гарнизонный повернулся в нашу сторону, но ничего сказать не успел.

— Лаврия. Капитан десятка «Лепестки». Лекарь. Прекратите кричать на моих людей.

Удивительно, но сработало! Чин сделал правильный выбор: заткнулся. Сороковой уровень старшей творит настоящие чудеса, не иначе.

Лаврия меж тем открыла один из целых ящиков.

Внутри лежали рулоны бинтов, пакетики сухих составов, флаконы с заживляющей настойкой, наборы игл, восковые пластины с печатью склада и куча прочего лечебного, чего я ранее не видел. На первый взгляд всё выглядело нормально. И, пожалуй, в этом и заключалась вся мерзость ситуации. Плохая подмена не должна выглядеть гнилой, потому что такое выбрасывают. Хорошая подмена должна выглядеть достаточно похожей на спасение, чтобы успеть попробовать им стать.

Айлин присела рядом:

— Этот тоже.

— Уверена?

На сей раз Луна поступила иначе, не став использовать ту вариацию лекарского взора, которой её обучала Лаврия. В одной руке Айлин возник Свет Ночи, а на кончиках пальцев другой под Проблеск, угадывающийся на губах, но совершенно неслышный, вспыхнули тонким серебром нити, скользнувшие в ящик.

— Не все рулоны. Через один. Составы… два пакета из пяти. Флаконы разные. Один нормальный, второй пустой.