Шрифт:
— Не время, Анаси Мудрый. Когда решит мой друг и господин, тогда и остановимся, — не оборачиваясь, сухо ответил Правдивый.
Домовой с самого начала чувствовал, несмотря на учтивую улыбку и вежливые речи белобрысого рыцаря, что он с трудом выносит их с Ксюхой присутствие.
— Вот помру я от жары вашей, что тогда твой друг и господин скажет? — проворчал домовой.
Олег в ответ молча и, опять же, не оборачиваясь, сунул ему в руки флягу с водой.
«Как же они выносят жару? — думал домовой, глотая тёплую жижу. — В таких-то плащах, кольчугах… Я в куда более лёгкой одежде умираю…»
— Спасибо! — поблагодарил он и отдал флягу обратно.
Ксюха меж тем, не замечая ни жары, ни усталости, щебетала без умолку, сидя за спиной Любомира и держась за его сильные плечи. Она уже успела рассказать ему обо всех своих увлечениях, о доме, об отце…
— Знаешь, — тараторила Ксюха, — мы жили в нашей квартире вшестером. Помимо отца и того, кого вы зовёте моим наставником, была ещё миссис Стрикс… Ну, о ней я потом расскажу. Была собака… А ещё Сатирик. Смешное имя, правда? Я скучаю по нему, хоть он и противный, конечно. Очень скучаю. Нет! Как по другу, конечно! Он мне — почти как брат. А наставник Анаси — словно дядюшка… А у тебя есть братья, сестры? А девушка у тебя есть?
Любомир попытался открыть рот.
— Нет! Погоди, не отвечай. Лучше расскажи мне о своей семье. И кстати, почему тебя зовут «Пепельный рыцарь»?
— Я сирота, прелестное дитя, — промолвил Любомир, и голос его чуть заметно дрогнул. — Мои родители погибли в огне… Мы с моим другом и слугой Олегом, прозванным Правдивым за прямоту и честность, вернулись с охоты домой, но нашли лишь обугленные камни замка…
Рыцарь замолчал, и некоторое время они ехали молча.
— Я был совсем юн тогда, не знал смерти. Долго бегал вокруг останков замка, кричал, звал родителей. А на мои волосы и одежду сыпался пепел… А наутро мы с Олегом сели на коней и, не оглядываясь, отправились в странствие. С тех пор мы всегда в пути: сутками скачем по пустыне, останавливаясь иногда в редких человеческих поселениях, что сохранились с тех пор, как пришла Великая Засуха. А ещё мы сражаемся, бесконечно сражаемся с мерзкими полулюдьми, гнусными ритасами.
— Кто это, ритасы? — спросила Ксюха.
— Это жуткие чудовища, напоминающие людей и зверей одновременно. Люди всегда охотились на них и в лучшие времена. Только тогда это было скорее забавой, а не войной. Теперь же, когда люди слабы, чудовища почувствовали силу. Они уже не боятся людей, как раньше. Они убивают тех, кто пытается на них охотиться. Главное же — ритасы отчаянно защищают Красные Скалы.
— Почему?
— Старые люди рассказывают, что там их родина. Оттуда в стародавние времена вышло и расселилось по всей Амидии это мерзкое племя. А ещё якобы ритасы считают Красные Скалы священными. Хотя какие святыни могут быть у чудовищ? Полагаю, там просто их логова, их детёныши. Красные Скалы… — произнёс рыцарь задумчиво. — Удивительное место. И уж точно не потому, что породило некогда жутких монстров! Они расположены на самом севере Амидии. Туда и по сей день не доходит удушливое дыхание пустыни. Там повсюду ручьи, водопады… Замечательный, благодатный край! Мы с Олегом Правдивым разведаем путь туда, поглядим, так ли хороши Красные Скалы, как говорят о них старые люди. Скорее всего, мы встретим там полчища ритасов… Постараемся не ввязываться в большой бой без необходимости, ибо едем туда как разведчики. А уж потом, конечно, соберём армию из тех, кто ещё может держать оружие, и завоюем Красные Скалы! Пора, давно пора вернуть их людям.
Ксении захотелось спросить, почему Пепельный рыцарь с таким негодованием говорит об этих самых ритасах. Ведь, как она поняла, это люди охотятся на них, а ритасы лишь защищают себя и место, где живут… Но девушка промолчала. Любомир был первым человеком в её недлинной жизни, кому совершенно не хотелось возражать. Ну просто совершенно! А хотелось сидеть вот так, покачиваясь в такт лошадиной рыси, держаться за его плечи…
— Ксюша… — услышала она далеко позади жалобный голос домового.
Ксения обернулась.
— Скажи ты своему лыцарю, пусть сделает, наконец, привал… В смысле, пусть достойнейший рыцарь Любомир привал скомандует…
Любомир, тоже слышавший эти причитания, мягко улыбнулся и поднял правую руку:
— Привал!
Все спешились. Домовой осмотрелся: тот же песок, те же камни, те же высохшие кустарники… Но в окружающем пейзаже появилось и что-то новое: это уже не была пустошь, плоская, словно стол. Привычная уже безжизненная, сухая почва вспучилась небольшими холмами, уподобившись при этом наполовину надутому аэростату. Кое-где почву рассекали овраги, словно кто-то порезал «аэростат» огромным кинжалом. То там, то сям виднелись огромные валуны.
Любомир выбрал место для костра у подножия холма, достаточно защищённое от ветра, привязал лошадей и, расстелив на земле плащ, галантно предложил Ксении располагаться на нем. Девушка сделала книксен и воспользовалась предложением своего рыцаря. Ксюхе было неудобно и жёстко сидеть вот так, на земле, но она старательно улыбалась Любомиру, пытаясь быть учтивой и благодарной. В руках принцесса Новосёлова держала веер, не забывая часто-часто помахивать им: в одном из фильмов о жизни при дворе именно так делали светские дамы. Веер этот смастерил Олег по просьбе своего друга и господина из широких, жёстких листьев какого-то местного растения.
Афанасий старательно прятал в бороде улыбку, глядя на такую знакомую и такую понятную Ксюху, пытающуюся казаться настоящей дамой высшего света.
Олег Правдивый меж тем отправился на поиски хвороста. Он отошёл на несколько метров от стоянки и углубился в заросли сухого, словно трут, кустарника. Остальные скоро потеряли его из виду, слыша лишь треск ломаемых сучьев…
Ночь… Первая ночь нового мира медленно шла, осторожно ступая своими чёрными, как сажа, пятками по горячим камням и песку пустыни. Афоня лежал, подложив под голову большой пук сухой травы, и смотрел на звезды. Звёзд было много, несказанно много. Кажется, он никогда не видел столько. Впрочем, не столь многочисленные, но всё же прекрасные звезды в небе над его родным домом были куда милее. Домовой глубоко вздохнул и повернулся на правый бок.