Шрифт:
Я посмотрел на шкатулку.
Материализация простых вещей была для меня привычной. Еда, вода, коньяк, бумага. Создать сложный артефакт нельзя было без цены. Создать живую душу — тем более. Но копия крови не была человеком. Это был состав, сохранённый в воспоминании и возвращённый в материю на короткое время.
Теоретически.
На практике теория уже не раз пыталась убить меня.
— Я создам копию, — решил я.
Артефактор резко закрыл футляр.
— Нет.
— Спасибо за мнение.
— Это не мнение. Это запрет.
— Вы не мой бог.
— Но я специалист.
— Специалисты обычно предлагают цену, а не просто запрещают.
Старик поджал губы.
— Цена может оказаться вашей жизнью.
— Её сегодня в расписании и так мало.
Ксения посмотрела на меня.
— Ты уверен?
— Нет.
— Хорошо, что хотя бы это признаёшь.
— Уверенность появилась бы после первого успешного результата. До него это была бы самоуверенность.
— А сейчас?
— Сейчас это управляемый риск.
— Нет, — Ксения покачала головой. — Сейчас это риск, который ты назвал управляемым.
Неприятно точное замечание.
Я попросил всех выйти из кабинета. Артефакторы спорили, Сергеевич ругался на нарушение протокола, Дмитрий требовал оставить его рядом, но Ксения сама вывела их в коридор.
— Я останусь у двери, — предупредила она.
— Если почувствуешь приказ, отходи.
— Если почувствую приказ, я сообщу.
— И отходи.
— Андрей.
— Что?
— Не пытайся доказать, что прав, если предмет начнёт убивать.
— Я обычно доказываю это после того, как предмет перестаёт убивать.
— Именно поэтому я и остаюсь.
Дверь закрылась.
Я положил ладонь на стол рядом со шкатулкой и вызвал воспоминание Либи. Перед глазами возник кабинет прошлого: Лев Сорокин, толстый, потный, злой, режет палец о металлический край сейфа. Капля крови падает на дерево. Лев ругается, Изя смеётся, Либи сканирует всё вокруг.
Память была не записью. В ней сохранились запах, температура, положение света и неприятное ощущение чужой жадности.
Я вытащил из видения только каплю.
Материя собралась над моей ладонью.
Сначала появилась прозрачная плёнка. Потом красный цвет. Потом запах железа.
Капля упала на выемку в крышке.
Шкатулка не открылась.
Она вздрогнула.
В комнате погас свет.
Я не стал ждать второго сигнала и шагнул назад, одновременно открывая короткий телепорт в соседнее пустое помещение. Переход ударил по груди. Внутри стало пусто, будто из тела вынули не вдох, а кусок силы — и на мгновение я перестал чувствовать собственные пальцы.
Я оказался за стеной.
Ксения уже стояла в коридоре, держась за рукоять невидимого оружия.
— Все назад! — рявкнула она.
Из кабинета донёсся сухой щелчок. Потом — шорох множества металлических игл, похожий на дождь по жестяной крыше. И тишина, в которой было слышно, как Сергеевич перестал дышать.
— Что произошло? — Сергеевич прижал Дмитрия к стене.
— Ловушка ждёт цель, — произнесла Ксения. — В комнате никого нет.
Старик-артефактор побледнел.
— Она должна была сработать на того, кто открыл замок.
— Я не открыл.
— Вы подали кровь.
— А потом вышел.
— Защита не может принять пустую комнату.
— Значит, сегодня у неё плохой день.
Дверь кабинета медленно закрылась.
Ксения подняла ладонь.
— Не входить.
Внутри раздался треск. По стене прошла волна серого света. Она не вырвалась наружу, а свернулась вокруг пустого помещения, заполнив его до потолка.
Лампы в коридоре мигнули.
Потом всё стихло.
— Теперь можно? — осторожно уточнил Дмитрий.
— Нет, — Ксения подняла ладонь.
Я посмотрел на неё.
Она тяжело дышала, но боли не было.
— Ловушка сработала на пустой комнате, — произнесла она. — Она не нашла владельца и закрыла контур внутри.
— Сколько времени продержится?
— Недолго. Но если войти раньше, она найдёт цель.
— Тогда ждём.
Серый круг на полу медленно вращался против часовой стрелки. Каждый оборот стирал часть света, и вскоре кабинет стал похож на закрытый глаз.
— Она ждёт меня? — спросил Дмитрий.