— Я вам не врал. Но вы мне дадите клятву, что никогда не расскажете, как получили магию. Возможности у меня ограничены, не хотелось бы очереди желающих под дверью.

— Если вы меня обманываете, я вас никогда не прощу, — сказала она и направилась к дому так быстро, что мне пришлось ее догонять.

Лёню я пока в известность решил не ставить, а вот Наташу и Даньшину — напротив. Первую — чтобы ничего лишнего не надумала, а вторая мне в любом случае нужна будет для подстраховки.

При создании источника Щепкина терпела до последнего, посчитав, что если уж она станет супругой княжича, то должна соответствовать.

— Источник получился хороший, большой и плотный, — сказала Даньшина.

А я достал припасенные кристаллы с магией Огня и Искрой и протянул Щепкиной.

— Вот, используйте кристаллы и применяйте навык.

Она недоверчиво прислушивалась к чему-то внутри себя, потом решительно взяла кристаллы и через несколько мгновений создала крошечную искорку, на которую завороженно уставилась.

— Так я правда теперь маг? — почему-то прошептала она.

— Да. И вы немедленно выходите замуж за Лёню, как обещали.

— Немедленно? — ахнула она. — Но я не могу. У меня платья подходящего нет. И вообще, я после этого вашего вживления источника мокрая как мышь.

— Пока я буду договариваться с храмом, как раз успеете подготовиться, — отмахнулся я. — У нас есть замечательный артефакт — купель Макоши, который позволит вам привести себя в порядок. Будете самой красивой невестой. — Я поймал взгляд Наташи и сразу же добавил: — В глазах Лёни, разумеется. Потому что ему больше никто не нужен. Пойду его радовать.

В конце концов, договориться со священником он может и сам. И делать это нужно как можно быстрее. А то вдруг невесте придет в голову, что девушка с искусственным источником — неподходящая невеста для княжича? Со Щепкиной станется. И главное, думает-то она не о себе, а о Лёнином благе.

На следующий день у меня был назначен поход вглубь зоны. По возможности добраться до загадочного Прокола, если не получится, то хотя бы обозначить точку выхода для Птоса. До вечера я должен был вернуться, так как утром намечался вывод княгини Вороновой из целительского сна, при котором мне желательно присутствовать. Как бы от новых потрясений со сменой императора и назначением меня членом Регентского Совета ей опять не поплохело бы. Компаньонка уже прибыла и ожидала пробуждения, так что была надежда, что княгиню хотя бы не придется оставлять у нас. В здравости ее рассудка я в любом случае буду сомневаться — после стольких лет ментального влияния там уже наверняка необратимые изменения.

Поварков искренне в этом раскаивался, да и не был он так уж и виноват, поскольку являлся всего лишь бесправным орудием в чужих руках, но он всё равно пытался загладить если не помощью княгине, так нам. Птосу он помогал нарабатывать иммунитет к ментальному влиянию при каждом удобном случае.

— Четырнадцатый уровень уже, — сообщил довольный Птос, когда я спросил об успехах, перед тем как садиться на вертолет.

Летел он с нами, как средство для срочной эвакуации на случай разрушения вертолета, а вот Валерона пришлось оставить, потому что в вертолете после Крайска появился еще Лихачев, показывающий дорогу до Прокола. Без артели лететь он не очень хотел, не доверял подозрительной железной коробке, но я его уверил, что если что, Птос нас эвакуирует в момент сразу до Крайска. Способности призрачных помощников к перемещению не блокировались зоной, но полную экипировку мы всё равно взяли, потому что выйти из вертолета придется. Но поскольку перенести Птос мог максимум двоих, то и брать больше народа не стоило.

Компания Птоса казалась всего лишь разумной предосторожностью — была уверенность, что использовать ничего не придется и мы благополучно вернемся. Но, как говорится, береженого бог бережет, а мы свою амуницию не тащим на плечах, а везем в комфортных условиях. Свой защитный костюм и оружие я тоже взял, но, в отличие от Лихачева, сгрузил на одно из пустых кресел, а не стал надевать.

— Так-то направление к Проколу можно по давлению зоны определить, — говорил Лихачев. — Чем ближе, тем сильнее чувствуется, но в вашем вертолете это может работать неправильно. Металл механизмусов и разные защитные артефакты, они уменьшают давление.

— Это предположение или проверяли?

— Да где ж проверяли, Петр Аркадьевич? Мы и на Прокол только издалека глянули — и назад. Тяжело рядом с ним, давление почти непереносимое. А твари очень жирные, и много их. Не до проверок. Здесь бы живыми уйти. Аж прокляли всё, что поддались желанию глянуть. Новых тварей всё равно не нашлось. И выглядит это страшно.

— А князья проверяли раньше, еще до взрыва реликвии, как влияют артефакты на давление зоны?

— Мож, и проверяли, да нам не докладывали, — проворчал Лихачев.

Чувствовал он себя внутри железной коробки неуютно, хотя я и сиденья сделал максимально удобными, и контур отопления провел, то есть летели мы со всем возможным комфортом, и столь быстро, что в Камнеград я вернусь к обеду. Но Лихачев относился к возможностям вертолета с изрядным скепсисом, даже защитную одежду с себя не снял — летел, парился, потел, но терпел, лишь изредка страдальчески морщился да топорик поглаживал, когда пролетали над особо крупной и опасной тварью.

Возможно, ему было бы спокойнее, если бы не столь хороший обзор: когда видишь, сколько опасностей вокруг, расслабляться не хочется. Сами же твари на нас внимания не обращали, и я не знал, что тому причиной: материал корпуса вертолета, невозможность почуять нас на такой высоте или равнодушие к тому, что не можешь достать. Все эти варианты имели право на жизнь. А для меня разница была лишь в том, станут ли на нас твари агриться, если мы приземлимся. Но проверять по понятной причине не тянуло. И не только из-за отсутствия времени и откровенного страха попутчика. Больше всего я опасался повредить вертолет.