Питомец поднял голову.

«Вот это правильный пункт плана.»

— Только без самодеятельности.

«Ну ты же только исправляться начал… не будь занудой.»

Ворчание пушистого осталось без ответа, некогда мне было с ним спорить.

Я нашёл в хозяйственном отсеке два топора. Один нормальный, второй больше похожий на инструмент человека, которому однажды очень понадобилось что-то рубить, но кузнец был пьян. Впрочем, выбирать не приходилось.

Аркадий взял тот, что получше, потом посмотрел на моё лицо и молча протянул его мне.

— Я люблю дирижабли, а не лесозаготовку.

— Сегодня у тебя расширение обязанностей.

— Да я не спорю, дело важное.

Кристина проводила нас к выходу. На лице у неё читалось желание пойти вместе, но усталость и холод спорили с этим желанием довольно убедительно. Барсик устроился у двери гондолы, занимая позицию охраны или хозяина территории. С ним всегда было сложно определиться.

Мы с Аркадием спустились на землю. Ветер снова ударил в лицо, но теперь я хотя бы знал, зачем выхожу. Деревья действительно виднелись ниже по склону: невысокие, кривые, цепляющиеся корнями за камень. Идеального леса там не было, зато сухих веток должно было быть в достатке. Я закинул топор на плечо и пошёл первым.

За спиной Барсик лениво потянулся.

«Если увидишь там козлов — позови.»

— Обязательно позову.

«И не пытайся поймать сам. Ты плохо прыгаешь.»

Я махнул рукой и начал спускаться по каменистому склону. Аркадий шёл рядом, осторожно выбирая, куда ставить ноги. А я всё думал, что где-то за стеной баронства наверняка так и не успокоились люди Стоуна. Но мне всего-то нужно было раздобыть дрова, согреть всех, придумать заплатку для метровой дыры, починить древнюю воздушную машину и улететь дальше.

Обычное утро.

Интерлюдия.

Кабинет барона Стоуна за последние сутки успел стать похожим на штаб осаждённой крепости. На столе лежали донесения, карты, списки постов, ведомости потерь и несколько кусков срезанных тросов, которые уже успели доставить из парка. Возле стены стоял помощник, ожидая новых распоряжений, но пока Патрик не спешил говорить с ним. Барон сидел в кресле и смотрел на карту восточной части своих земель. Напротив, у окна стоял человек в капюшоне и молчал. Это раздражало сильнее любых слов.

— Значит, именно он, — сказал Стоун наконец.

— Да, — ответил помощник. — Дом Александра Гранта проверили. Его там нет. Девушка тоже исчезла. Вещи частично забрали. Следы поспешных сборов тоже есть.

Патрик сжал пальцы на подлокотнике.

— А настоящие Гранты?

— На месте. Под охраной.

Барон медленно выдохнул. Снаружи доносились голоса. Во дворе резиденции готовили новые отряды, седлали лошадей, проверяли снаряжение. Город после побега дирижабля так и не успокоился. Слухи разбегались быстрее посыльных, и теперь приходилось не только ловить беглецов, но и объяснять половине Стоунграда, почему древний транспорт внезапно ожил и улетел.

— Королевский шпион, — глухо произнёс Патрик. — Это может быть человек короля.

Человек в капюшоне слегка повернул голову.

— А чего ты успел сделать незаконного, чтобы так переживать?

Барон резко посмотрел на него.

— Ты издеваешься? Сейчас не время для шуток!

— Как раз время. Если ты считаешь, что король прислал сюда шпиона, значит, должен понимать, какую именно угрозу этот шпион мог обнаружить. Турнир — не преступление. Исследования древних механизмов — формально тоже законны. Закрытие города из-за опасности? Можно объяснить.

Барон молчал, а человек в капюшоне сделал шаг от окна.

— Так чего ты боишься, Патрик?

Стоун раздражённо отбросил со стола одно из донесений.

— Ты прекрасно знаешь, чего.

— Знаю. Но тебе полезно иногда произносить это вслух. Чтобы понимать, где реальная опасность, а где паника.

Барон скривился.

— Если он человек короля, то он уже видел достаточно. Закрытый город, наши приготовления, конструкты, дирижабль…

— Дирижабль он запустил сам.

— Тем хуже!

— Нет, — сухо сказал человек в капюшоне. — Именно это как раз делает версию с королевским шпионом слабее.

Патрик нахмурился.

— Почему?

— Потому что если бы инженеры короля знали, как запускать дирижабли, они давно бы это использовали. Не стали бы прятать подобное умение ради того, чтобы однажды вытащить из твоего парка старый аттракцион и красиво улететь на нём перед половиной города.

Барон не ответил сразу. Довод был неприятно разумным. Патрик медленно поднялся и подошёл к карте. Восточная граница баронства была отмечена толстой линией укреплений. За ней начиналась горная гряда, дальше — море. Неприятный участок. Красивый на старых планах, бесполезный в обычной жизни и слишком неудобный для быстрой погони.