— Чем тушить будем? — спросил я.

Аркадий уже вскрывал ящик.

— Песчаная смесь с крионом. Её использовали для показательных испытаний. Должна сбить жар.

— Должна? — помимо того, что фраза вызывала сомнения, так ещё и его голос звучал крайне неубедительно.

— Да я без понятия! На таком мы её не испытывали!

Аргументы оказались железными, потому мы просто начали тушить, сначала смесью, потом плотной тканью, пропитанной каким-то составом. Для большего эффекта я добавил небольшой крионовый фрагмент в самодельный держатель и закрепил его рядом с краем повреждения, чтобы снять остаточный жар. Дым стал гуще, затем начал светлеть. Огонь сопротивлялся, шипел, пытался уйти по пропитке дальше, но постепенно сдавался.

Аркадий кашлял, ругался и выглядел человеком, которому теперь точно было что рассказать на экскурсиях, если у него ещё когда-нибудь они будут.

Наконец последний тлеющий участок затих. Остался дым, горячий металл, обугленные края и дыра в верхней оболочке.

Я подошёл ближе, держась за балку, и посмотрел на повреждение. Снаружи через дыру было видно небо.

— Ну, — сказал я, вытирая с лица копоть, — хорошая новость: мы не сгорели.

Дыра оказалась достаточно внушительной, чтобы лететь дальше без ремонта было безумием даже по моим текущим стандартам. Через неё уходил облегчённый воздух, а система, если её снова запустить, начнёт жрать энергию как голодный Барсик после трёхчасового «очень долгого» перерыва.

— Прежде чем лететь дальше, её нужно чем-то залатать, — сказал Аркадий.

Я посмотрел на обугленные края и почти пустой ящик с противопожарной смесью, понимая, что ничего подходящего под рукой нет.

Глава 8

Мы выбрались наружу. И если в первый раз горный воздух показался почти приятным, то теперь я довольно быстро понял, что таковым он был только на фоне дыма, копоти и горящей оболочки дирижабля. На самом деле здесь было холодно.

Ветер гулял между склонами, цеплялся за одежду, забирался под одежду и напоминал, что мы сели не на уютной полянке возле трактира, а где-то в горах, рядом с морем, с повреждённым дирижаблем и неясными перспективами. Впрочем, транспорт хотя бы перестал гореть, что уже было достижением.

Кристина поёжилась, обхватила себя руками и посмотрела на серые склоны вокруг.

— Здесь холодно.

— Зато красиво, — сказал я.

Она повернулась ко мне.

— Я вернусь внутрь.

— Хорошо, а мы пока осмотримся.

Кристина не стала изображать героизм и быстро забралась обратно в гондолу. Дверь за ней закрылась, а я остался с Аркадием и Барсиком снаружи.

Аркадий тоже явно мёрз, но пока держался. Скорее всего, на чистом упрямстве и любви к дирижаблю. Он стоял рядом, смотрел на повреждённую оболочку и морщился так, будто рану получил не корпус, а лично он.

Барсик тем временем втянул воздух, и его глаза заинтересованно сузились.

«Добыча.»

— Что?

Он не ответил. Чёрная туша сорвалась с места так резко, что из-под лап брызнули мелкие камни. Барсик рванул вверх по склону, почти сливаясь с тенями между валунами. Я проводил его взглядом и машинально потянулся к ножу.

— Куда он? — спросил Аркадий.

— Завтрак нашёл. — отмахнулся я, и прищурился, пытаясь понять, куда именно несётся наш пушистый охотник.

Метрах в ста от дирижабля, чуть выше по склону, между двумя каменными выступами, действительно замерла какая-то фигура. Сначала я принял её за часть скалы, но зверь повернул голову, и я понял, что это горный козёл. Крупный, серо-бурый, с изогнутыми рогами и выражением морды, в котором читалось полное презрение к чужим проблемам. Он стоял на камнях так уверенно, будто склон был ровной дорогой. Барсик приближался к нему снизу, явно считая, что жертве деваться некуда. Я даже почти поверил в своего питомца, но тут козёл заметил Барсика. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, после чего жертва прыгнула прямо к обрыву.

— Эй! — вырвалось у меня.

На секунду мне показалось, что эта рогатая тварь просто решила сигануть в пропасть из принципа, лишь бы не достаться Барсику. Но стоило мне сделать несколько шагов вперёд и посмотреть внимательнее, как здравый смысл снова получил удар под дых.

Козёл стоял на отвесной скале ниже. На каком-то выступе размером с мою ладонь, куда нормальное животное даже смотреть должно было с безопасного расстояния. Так он ещё и повернул голову, посмотрел наверх и словно специально задержался, чтобы Барсик успел оценить глубину оскорбления.

Хищник замер у края, опустил голову и посмотрел вниз. Через секунду в моей голове прозвучало возмущённое:

«Это он как сделал?!»

Я не выдержал и рассмеялся. После бессонной ночи, побега, обстрела, посадки и пожара смех вышел немного нервным, но вполне искренним.

— Добро пожаловать в горы, лохматый.

Барсик обернулся ко мне.

«Он нарушает правила охоты.»

— Нет. Он просто лучше знает местность.

«Он стоял на стене.»

— Почти.

«Добыча не должна так делать.»