Аркадий побледнел.

— Что это?

Я уже тянулся к экрану, когда по всем отсекам разнёсся всё тот же приятный женский голос:

— Внимание. Нарушение герметичности несущей оболочки. Обнаружено возгорание внешнего слоя. Расход энергии повышен. Рекомендуется немедленное обслуживание.

Я медленно закрыл глаза.

— Конечно.

— Возгорание? — переспросил Аркадий.

— Хоть когда-нибудь нам удастся свалить от проблем без приключений?! — выдохнул я.

Из соседнего отсека донёсся быстрый топот, а через мгновение в рубку вбежала Кристина. Волосы растрепались, лицо было напряжённым, рука уже лежала на рукояти ножа, хотя нож против разгерметизации дирижабля был аргументом так себе.

— Что опять происходит? Мы падаем?

— Нет, — сказал я слишком быстро.

Она прищурилась.

— Ты меня обманываешь.

— Мы не падаем. Мы просто в скором времени приземлимся, немного починим наше лётное средство и полетим дальше.

— Это звучит как «мы падаем», только длиннее.

— Неправда. При падении я бы ругался громче.

Барсик появился следом за ней, зевнул и посмотрел на красный экран.

«Пахнет дымом.»

Я вскочил и выглянул в боковое окно. Сначала ничего не увидел. Только серое небо, далёкие поля внизу, ломаную линию дороги и преследующий нас отряд, но дирижабль чуть качнулся, и за верхней частью корпуса потянулась тонкая тёмная струйка дыма.

— Какой-то гад всё-таки попал по нам, — сказал я. — Чем-то горячим, что прожгло оболочку и подпалило внешний слой.

Аркадий подошёл к другой панели, быстро провёл пальцами по нескольким старым отметкам и выругался уже вполне осознанно.

— Верхняя несущая оболочка повреждена. Если воздух выходит, система будет тратить всё больше энергии на поддержание высоты.

— Ты прав, ведь она облегчает не только сам дирижабль, — сказал я, глядя на схему.

— Да. Она облегчает часть внутреннего объёма. Воздух внутри становится легче, подъёмный контур держит массу всей конструкции ниже. А если оболочка повреждена, старый воздух выходит, новый поступает внутрь, и кристалл постоянно тратит энергию, чтобы обработать его заново.

— То есть мы летим на дырявом мешке, который ещё и горит.

Внизу отряд барона заметил дым довольно быстро. Даже с высоты было видно, как движение изменилось. Всадники оживились, несколько человек вырвались вперёд, кто-то поднял руку и указал на нас. Наверное, они решили, что добыча начала слабеть. Что ещё немного — и дирижабль сам сядет им в руки. И, что самое неприятное, они могли оказаться правы.

— Сколько мы продержимся? — спросила Кристина.

Я посмотрел на расход энергии, на красную отметку повреждения и перевёл взгляд на запас кристалла.

— Возможно, пару часов или меньше, если пожар усилится.

Аркадий сглотнул.

— Пожар в оболочке нельзя оставлять. Если прогорит слишком большой кусок, то кристалл не вытянет…

— Я знаю. Поэтому нужно сесть.

Кристина побледнела.

— Здесь?

— Нет. Здесь нас догонят раньше, чем мы успеем сказать: «Уважаемые господа, это недоразумение».

Я повернулся к Аркадию.

— В какой стороне ближайшая граница баронства?

Он думал непозволительно долго для пассажира горящего самолёта. Я уже решил, что мужик передумал вступать в нашу банду… то есть организацию свободных инженеров. Но тут Аркадий указал рукой вправо от текущего курса.

— Туда. Если держать такой ход, часа через два будет стена. Там старая линия укреплений. За ней начинается горная гряда, а дальше море.

— Прекрасно, я давно хотел полежать на пляже.

— Там нет поселений, — добавил Аркадий. — И нормальных площадок для посадки тоже. Дороги через стену с этой стороны тоже нет. Стоун держал проходы севернее и южнее, а этот участок закрыт горами.

— То есть отряд барона туда не пройдёт?

— Быстро — нет. Им придётся искать обход или возвращаться в город за лестницами.

Вот это уже было похоже на хорошую новость.

— Наиболее подходящее место мы всё равно не найдём, — сказал я и положил ладони на панель. — Значит, летим к стене.

[Коррекция курса.]

[Расход энергии повышен.]

[Рекомендуется немедленное обслуживание.]

— Спасибо, я уже понял.

Дирижабль медленно и неохотно повернулся, словно считал себя пенсионером, которого среди ночи подняли с кровати, заставили бежать из города и ещё обстреляли из тяжёлого оружия. В чём-то я его понимал.

Кристина осталась рядом, держась за край кресла.

— Мы точно успеем?

— Без понятия.

Она посмотрела на меня.

— Это должен был быть обнадёживающий ответ?

— Тогда так: мы почти точно успеем, если ничего больше не сломается.

«Ты только что сказал это вслух», — заметил Барсик.

Я поморщился.

Следующие два часа тянулись отвратительно медленно. Мы шли к границе, постепенно теряя высоту. Я то и дело перераспределял питание, снимал нагрузку с повреждённых участков, заставлял систему облегчения работать мягче, чтобы не добить кристалл раньше времени. Аркадий подсказывал, какие узлы можно не трогать, а какие лучше вообще обходить стороной, потому что их восстанавливали «в декоративном режиме».