Хотя газетчики все-таки пересолили. Их послушать, так пострадали не четверо толстосумов, которые сами совали Реньяро взятки, разве что хвостами при этом не виляя, а половина горожан.

Тысячи инвесторов обмануты… каких инвесторов, какие тысячи?!

Ну да чего еще ждать от этих щелкоперов. Урони завтра дож сосиску — напишут, что он погубил городские запасы провизии и теперь Таймуранг умрет с голода.

Какое-то время теперь лучше посидеть тихо. Пусть все уляжется, пусть историю подзабудут. Возможно, стоит на время исчезнуть, уехать куда-нибудь в провинцию, переждать шум… или даже отправиться на розыски Золотого Города.

А что? Денег теперь хватит, можно ехать хоть на край света.

— Ты как насчет попутешествовать, Мальдисс? — хмыкнул Реньяро, пересчитывая звонкие дукатоны.

Тысяча двести за Эльфову башню. И еще тысяча восемьсот — за проданные копии «Размышления». Одну купил банкир Марак, другую — желавший приобщиться к высокому искусству провинциальный богач, третью — хозяйка модного салона, четвертую — иностранный купец, а пятую… о, пятую купил секретарь дожа э’Сандерра. Для тайной коллекции своего господина.

Заплатили они все едва десятую часть настоящей цены… о боги, Райола сожгла три тысячи дукатонов!.. о боги, эта мазня стоила три тысячи дукатонов!.. а, неважно. Часть выручки Реньяро отдал Арексадо, но в этот раз не половину, как обычно, а четверть. Художник наотрез отказался брать такие деньги за час работы, да Реньяро и не спорил, поскольку продать такой товар было гораздо сложнее, чем создать.

На шестую копию вот покупателя сыскать так и не удалось, и Реньяро ее попросту подарил. Дону Ровегару, таймуранскому Дедуле. Реньяро время от времени посылал ему такие подарочки — вроде как вместо дани. В Обычную Семью Реньяро никогда не входил, но и ссориться с ней совершенно не хотел.

Правда, это, возможно, было ошибкой. Рано или поздно проказа с «Размышлением» может и раскрыться. Покупатели могут узнать друг о друге, могут узнать, что картин больше одной… может всплыть и то, что подлинник уничтожен. И дон Ровегар, в отличие от остальных пятерых, прекрасно знает, от кого свой экземпляр получил.

Нет, он, конечно, не заплатил за него ни зольдо. Но получить в дар подделку… да еще и такой мазни…

Нет, пожалуй, из города и правда надо валить.

— Мальдисс, о чем задумался? — спросил Реньяро, ссыпая три тысячи монет в полотняный мешок и пряча его под полом. — Ты в последнее время сам не свой.

Приятель вздохнул, глядя в окно. Он сидел на продранном стуле, опершись локтями о подоконник, и смотрел на Большой канал. Над крышами возвышался купол так и не снесенной Эльфовой башни, в театр Дорго спешили зрители, лил холодный осенний дождь и задувал пронизывающий ветер, но вряд ли у Мальдисса из-за этого такое меланхоличное настроение.

— Говори, — подошел к нему Реньяро. — Искусник Мальдисс, что случилось? Не хочешь уезжать?

— Завязать я хочу, Лис, — вздохнул Мальдисс. — Денег мы заработали на годы вперед, а к ремеслу твоему у меня душа все-таки не лежит. Какой я, к храку, искусник?.. Третий год тебе помогаю, а все как-то… против совести оно мне, извини уж.

— Каждому свое, — согласился Реньяро. — Половина выручки за совместные проказы твоя, можем разделить хоть сейчас и разбежаться. Только дождись ночи, а то стражи сейчас на улице многовато…

— Да… тут… я ж не о деньгах. Я завязать хочу и… уйти. Остепениться, что ли… как бы это сказать…

— Да уж скажи как-нибудь. Что тебя гнетет, дружище?

— Эхе-хе… — снова вздохнул Мальдисс. — Реньяро, ты… влюблялся когда-нибудь?

— Конечно, — ответил Реньяро. — Раз пятьдесят по крайней мере. Я, знаешь, влюбчивая натура, я не по любви не могу. Видел дочку папаши Хмери? Сегодня утром она опять разбила мне сердце.

— Да не так… по-настоящему.

— Каждый раз по-настоящему.

— Да ну тебя!

Мальдисс снова замолк, недовольно поджав губы. Реньяро хмыкнул, глядя на этого провинциального юнца. За три года в Таймуранге он обтесался, конечно, покрылся илом и чешуей, но все еще такой ребенок иногда.

— Ну и в кого ты влюбился? — спросил Реньяро, подвигая стул и усаживаясь рядом. — Тоже в дочку папаши Хмери? Не переживай, я тебе ее уступаю.

— В дочь дожа, — рассеянно ответил Мальдисс.

— Низко мы не летаем, да? — вскинул брови Реньяро. — А которую именно? У нас шестнадцать дожей, напомню. Минимум у половины есть дочери.

— Э’Тароля, — вздохнул Мальдисс. — Аталию э’Тароль…

— О-о-о…

— Я влюбился в нее с первого взгляда! — жарко воскликнул Мальдисс, поворачиваясь к другу. — Видел бы ты ее, Реньяро!

— Я ее видел.

— Тогда ты меня понимаешь!

— Не понимаю. Но это твое дело. В чем проблема-то? Женись.

— Да, так ее за меня и отдадут… Она же дочь дожа! А я?.. Кто я?..