Шрифт:
Кассельт, герцог Фаргонский
Подпись настолько размашистая, что по занимаемому месту конкурирует с текстом записки. Чем выше особа, тем внушительнее подпись.
— Сожалею, полусотник Трентон, — протягиваю записку обратно. — В силу непреодолимых обстоятельств никак не могу принять приглашения Его светлости. Не откажусь от встречи, например, в графстве Иссерт в ближайший месяц. Однако сам к герцогу прибыть не могу.
— Шевалье, вы что, думаете, — полусотник полностью игнорирует возвращаемую записку, — Его светлость поскачет за вами в чужое графство?
В голосе презрительное недоумение. На каменном лице, однако, ничего не отражается. Его помощник справа насмешливо фыркает.
— Зачем Его светлости скакать в соседнее графство? — страшно удивляюсь. — Вы что, с ума сошли?! Он же герцог!
Против бесспорных тезисов моим собеседниками возразить нечего. А я перехожу на обычный тон:
— Разве герцог не может послать на переговоры доверенное лицо? Уверен, у него много верных людей, способных выполнить такое простое поручение.
Полусотник переглядывается с помощником:
— Может, — он равнодушно пожимает плечами. — Но Его светлость приказал нам доставить вас незамедлительно.
— В приказе упоминалось, что в случае отказа вы имеете право применить силу?
Вопрос остаётся без ответа. Его я читаю в глазах. Это не трудно. Трудно представить, что какой-то жалкий шевалье отвергнет приглашение самого герцога.
Принимаю решение:
— Варнак, перо! — через минуту слуга подаёт чернильницу с пером.
Дощечку, на которую положил приглашение, он придерживает для удобства. Пишу на обратной стороне. Только там достаточно места, и всё равно приходится быть кратким.
На этот раз полусотник не может не обратить внимания на мой жест. Принимает. Долго читает, встряхивает головой, перечитывает. Смотрит на меня, и на этот раз изумление всё-таки проступает на его каменном лице.
— Шевалье, вы серьёзно? Вы отвергаете приглашение Его светлости? Вы понимаете, что это оскорбление?
— Почему же оскорбление, полусотник? Мне представляется, что указанная причина вполне уважительная для отказа, — чуть подумав, втыкаю Трентону шпильку: — К тому же это не вам решать, оскорбление для Его светлости мой отказ или нет. Оставьте всё-таки этот вопрос в ведении герцога.
Город Трир, столица Фаргонского герцогства.
Дворец Его светлости, восьмью днями ранее.
Герцог сидит в малой гостиной перед камином, задумчиво крутит в руках послание Стоксена. Снова этот наглый шевалье. Письмо от этого выскочки в прошлый раз отправилось в этот самый камин. Герцог Кассельт поддался вспышке раздражения: что себе позволяет этот наглый мальчишка! Но текст его письма словно выжгло в памяти…
Ваша светлость! Бесконечно благодарен Вам за огромные возможности, которые Вы, пусть и невольно, мне предоставили. Должно быть, Ваша светлость уже знает о недоразумении, которое произошло у меня с Вашим вассалом, графом ди Хемфолтом. На случай, если Вас не уведомили, сообщаю об обстоятельствах дела. Со своими людьми мы работали на графа больше месяца и за вылеченных лошадей и других животных не получили от него ни фолта. Ваш вассал нас бесстыдно обманул.
Поймите меня правильно, Ваша светлость. Я вовсе не ставлю этот прискорбный случай в вину лично Вам. Готов поклясться в этом перед Праотцом. Наоборот. Как уже упомянул, у меня появились весьма соблазнительные возможности. А именно:
Теперь я имею полное право брать с заказчиков плату авансом. Их возражения легко сниму описанием происшедшего в Вашем герцогстве.
С прискорбием к сему сообщаю, что в дальнейшем не смогу работать в Вашем славном герцогстве. Уверен, что у вас достаточно знающих и опытных людей, которые успешно справятся со своей работой без моего участия.
С глубочайшим уважением к Вашей светлости
Шевалье Стэнард ди Гревис.
Вот прохвост! Делает вид, словно не понимает, какую славу создаст мне во всём королевстве!
Теперь Стоксен описывает работу шевалье в замковой конюшне. Герцога впечатлило. По словам графа, его конюший говорил о Стэнарде с огромной почтительностью. Также граф осторожно интересовался, что станет с его добрым соседом графом ди Хемфолтом, и просил сильно на него не злиться. «Всякие недоразумения случаются, Ваша светлость…»
Где-то он раньше слышал имя этого наглеца, герцог мучительно вспоминает, но бесполезно.
Ужин в обеденном зале.
— Что-то ты хмурый сегодня, папочка, — Имельда своим щебетанием пытается растормошить отца.
Герцог отмахивается. Мужчины не склонны перекладывать свои трудности на любимых женщин. Но вдруг Кассельт замирает, глядя на дочь. Это же она — да, точно она — говорила об этом наглом не по возрасту юнце!
— Скажи, Имельда, — тон герцога вполне соответствует обычной семейной беседе, — ты что-то рассказывала мне о некоем шевалье… как его?