Грэм остался снаружи.

— Посижу тут, погляжу за буйными девицами.

Рядом с Арной сидел Иглыш, но он только изредка поглядывал на сестру с укоризненным взглядом.

Орлу не было видно, скорее всего где-то на заднем дворе как и Мокрец. Паучков Шурши я видел везде.

Я еще раз бросил взгляд на Грэма, который уселся возле ступеней и поглаживал свою секиру, затем взял корзину с алкоголем и эликсирами и вошел внутрь.

Больных уложили на циновки и сняли с них грязную одежду. Воздух в комнате был тяжелым, спертым. Клык и Морна были внутри. Рыхлый вошел вместе со мной.

Я заметил, что Морна уже приготовила горячую воду. Она кипела в большом котелке. Рядом лежали несколько деревянных тазиков и чистые тряпки. Рыхлый же успел прокалить в огне те кинжалы, которыми я работал в прошлый раз — они запомнили, что я делал.

— Спасибо, — кивнул я им, — Это ускорит процесс.

Морна кивнула. Выглядела она чуть лучше, но всё равно было видно, что старалась особо резко не двигаться. Чуть позже я заметил спящего в углу Лорика. Похоже, после приема того зелья его надолго отрубило.

Я поставил рядом с больным корзину и достал мазь и эликсиры.

— Ты успел найти…жуков? — спросил я Рыхлого.

— Успел.

— Морна, Лира готова?

— Сейчас позову, — ответила она и неспеша направилась на улицу.

Я же подсел к Микле, — гнилодарцу с мутировавшими ушами, — и приложил руку к нему. Через секунду в него хлынул поток живы, который он всосал как губка воду. Похоже, та жива, которую я ему дал перед уходом, вся использовалась больным телом без остатка. Закончив с передачей живы я взял в руки бутылочку с эликсиром, и при помощи Рыхлого влил ее внутрь.

Тоже самое я сделал и с женщиной. Пусть ее лечением я займусь потом, но эликсир лишним не будет.

— Что, — спросил Рыхлый, глядя на меня с кинжалом, — Как в прошлый раз?

— Как в прошлый, — вздохнул я, приступая к этой неприятной работе. — А где твои трупоеды?

Рыхлый пошел к столу и принес крупную миску, накрытую тряпкой. Когда он ее открыл, я увидел мелких, извивающихся белых червей. Трупоеды.

Уже через пять минут работы им нашлось применение. Некоторые части я не мог срезать полностью, слишком много лишней плоти я бы задевал, но эти «личинки» справлялись поразительно быстро. Они сжирали только мертвую плоть, не трогая живую. Но с чем они не могли справиться, так это с черными пятнами въевшейся живы. Как только их жвала впивались в такие участки, черви мгновенно чернели, сворачивались кольцом и погибали.

Я услышал как скрипнула дверь.

Это вернулась Морна с Лирой.

— Я готова, — сказала девочка, без страха подходя к нам, и наблюдая за нашей работой.

— Живососы? — уточнил я.

Она не ответила. Просто в комнату влетели десятки этих насекомых, напоминавших фиолетовых шершней, которые послушно уселись на ее руку.

— Хорошо. Тогда смотри — будешь направлять их в те места, на которые я указываю, поняла?

— Поняла, — с очень серьезным видом кивнула Лира.

— Здесь, — я указал острием на глубокую черную язву на плече, где очевидно было скопление черной живы — Вытяни эту дрянь.

Лира кивнула. Шершни сорвались с ее руки и приземлились на края раны. Они вонзили свои длинные иглы-хоботки глубоко в мышцы и начали качать. Их фиолетовые брюшки на глазах начали наливаться угольной чернотой.

Тянуть темную живу было для них губительно. Один за другим, шершни начинали судорожно жужжать, их крылья опадали, и они замертво валились на стол. Но это происходило намного медленнее, чем в случае с черной хворью Грэма — эта жива не была настолько губительной. Тем не менее, в этот раз Лира собрала действительно много живососов — я насчитал более полусотни этих существ. И это хорошо. Возможно и хватит на этих двоих.

Лира, теперь уже опытная, отправляла своих живососов в огонь, и теперь я не видел ни разу, чтобы ее личико скривилось от боли — Гнус хорошо ее научил.

Когда раны были очищены от видимой черной дряни, я щедро полил их алкоголем. Микла даже не приходя в сознание откуда-то нашел силы и выгнулся дугой от боли, но Рыхлый удержал его. Затем я начал наносить мазь. Едва я открыл ее, как приятный концентрированный запах трав наполнил воздух и перебил неприятный запах гниющей плоти, витавший вокруг мужчины.

Процесс пошел.

Я работал кинжалом, Рыхлый — червями, до конца очищая раны, а Лира — живососами, откачивая черную живу из самых глубоких ран.

После пришел черед мази. Я втирал её не жалея, и уже во время обработки ран понял одно — мази хватит только на мужчину. Женщину подлечить сегодня не выйдет.

А мест с черной живой всё еще хватало. И еще я понял, что переоценил силы Лиры. Живососов не хватит на всё. Да еще и мелких черных ранок тоже хватало.

— Рыхлый, — я повернулся к гнилодарцу. — Доставай мелких пиявок.