Вдруг я почувствовал легкое щекотание на шее. Я скосил глаза. На воротник моей куртки присел крошечный, почти прозрачный жучок. Я моментально понял чей он, как понял и то, что через этого жука меня прямо сейчас пытались «прощупать».

Не раздумывая, я поднял руку и точным щелчком сбил жука на пол, где тут же раздавил его подошвой. В некоторых ситуациях нужно сразу показывать границы, а еще мне хотелось посмотреть реакцию этого старика. Было ощущение, что он, несмотря на всю свою силу, не станет вести себя…опрометчиво.

Могильщик застыл с недонесенной до рта кружкой. В комнате повисла звенящая тишина.

— Некрасиво, — холодно сказал я, глядя старику прямо в глаза. — Так делать.

Могильщик нахмурился. Его взгляд потяжелел, а затем он обвел глазами остальных.

— Возможно и некрасиво, юноша. Но я должен знать, кто ты такой. Это важнее приличий.

— Я тот, кто спасал твоих сородичей, пока тебя не было, — ответил я. — Так нужно ли тебе знать больше? Разве этого мало? Одно это должно показать, что мне можно верить, и что я на вашей стороне.

Повисла тишина, которую первым нарушил Нурл и шагнул чуть вперед передо мной.

— Да, глава, — его низкий голос заполнил комнату. — Мальчишка полностью прав, он делом всё доказал. А ваши жучки…это лишнее.

Похоже, Нурл знал, что это за жучки и что они могут. Надо будет незаметно провести Анализ раздавленного жучка. Если, конечно, я смогу из себя выдавить Анализ.

Могильщик перевел удивленный взгляд на гиганта, затем снова на меня, и, наконец, шумно выдохнул, ставя кружку на стол.

— Я ему верю, — продолжил камнеголовый, — Как и остальные. Если бы не он, Микл бы уже погиб. А Микл ему никто. Это я просил спасти его.

— Ладно, травник, — неожиданно согласился Могильщик, — Сделаем вид, что ничего не было.

Грэм громко хмыкнул, напоминая о своем присутствии. Морна мне одобрительно кивнула.

— Рассказывайте дальше, — кивнул Зикар.

Рыхлый в подробностях пересказал попытку Целителя подчинить Клыка через черную живу. Затем Клык дрожащим голосом поведал о том, что видел в Сумрачье — про гигантские чернокорни, от которых Целитель черпал силу для меток. При упоминании чернокорней глаза Могильщика странно блеснули — это его явно заинтересовало больше всего. Затем они рассказали про марионеток из числа детей, про финальный совет и стену черного тумана, отрезавшую деревню.

Выслушав всё до конца, Могильщик несколько минут сидел молча, глядя в пустую кружку.

— Ясно, — наконец произнес он. — Вот как всё закончилось. Глупо…глупо…

Все смотрели на него, словно ожидая приговора или решения. Что он скажет что-то про Старейшин, про Гиблых, про тех гнилодарцев, которых увели. Он был главой раньше и, похоже, так они до сих пор его и воспринимали. С одной поправкой: в них была обида на то, что он их бросил однажды. И где гарантия, что не бросит снова?

— Нужно будет найти вам другое место, — будничным тоном заявил Могильщик, поднимаясь. — А то тут слишком близко к Охотникам и к… поселку. Вы как на ладони.

— Пока подождет, — вдруг твердо сказал Рыхлый.

Нурл согласно кивнул.

— Это еще почему? — искренне удивился Могильщик, останавливаясь.

— У нас с ним договоренности, — Арна, к моему полному изумлению, шагнула вперед и кивнула на меня. Колючки на ее плечах раздраженно топорщились. — Он нам обещал помочь, а мы — ему. Мы не уйдем просто так. Да и мне тут нравится, и мед тут вкусный. Сам вон сколько слопал.

Морна ухмыльнулась.

— Вот как… — Могильщик пожал плечами, словно речь шла о пустяке. — И что же он вам такого наобещал, что вы готовы рисковать шкурами и оставаться тут?

— Что вылечит нас, срастит наши духовные корни, — ответил Рыхлый. — Залечит трещины и поможет детям. Этого мало?

— И как далеко продвинулся травник? — как-то с издевкой спросил старик.

— Мы еще не добыли всего, что необходимо для алхимии, — честно ответил Рыхлый. — Но я лично ни мгновения не сомневаюсь, что он сделает то, что обещал. Если бы не он, Лорик бы уже сгорел.

Могильщик вдруг сделал два очень быстрых, бесшумных шага и оказался вплотную ко мне. Грэм тут же выставил вперед секиру, как бы намекая, еще шаг — и он пустит ее в ход. Он был на удивление спокоен.

Но я почувствовал запах старика. Тяжелый и неприятный. И это был не запах старости — это был запах старого хитина, сырой земли и муравьиной кислоты. Запах колонии насекомых. И такого запаха не было ни у одного из гнилодарцев, которых я знал.

— А сможешь вылечить? — коротко и уже без насмешки, спросил он, глядя мне в глаза.

— А тебе-то что? — раздался от дверей знакомый шипящий голос.

Все обернулись. На пороге стояла Шурша.

— Шурша, — Могильщик вскинул брови, ничуть не смутившись.