Гнилодарец удивленно вскинул брови.

— Да, тех мелких, которые не справляются с черной хворью деда. Нам нужно добраться до его духовного корня. Внешние раны мы зачистили, но если не вытянем ту самоорганизующуюся дрянь изнутри, мы лечим лишь видимую часть черной живы, в то время как там внутри уже очень много этой дряни. Лечение будет как с Клыком.

Рыхлый колебался лишь мгновение. Он кивнул, достал кувшин с пиявками и уселся напротив головы Миклы. Потом извлек из кувшина небольшую черную плакальщицу и начал.

Рыхлый проталкивал пиявку, закрывал глаза, погружался в контроль пиявкой и направлял её к духовному корню больного. Как только он начинал тянуть, я клал руку ему на плечо и вливал в него свою живу непрерывным потоком, компенсируя его энергозатраты. Я знал, что он был истощен еще после лечения Грэма. Благо, сегодня я был полон, хоть с такими тратами даже мой духовный корень неуклонно пустел.

Радовало одно: пиявки не погибали, они раздувались, цепенели, но черная жива, в отличие от черной хвори, не сжирала их.

У Рыхлого было двенадцать мелких пиявок и использовали мы их всех.

Когда последняя пиявка вышла из больного Рыхлый обмяк, тяжело дыша, весь покрытый потом. Он действительно устал.

Я же отнял руку от его плеча и применил Анализ на Микле.

Голова взорвалась болью, но я хотел знать, насколько все стало лучше.

[…Прогнозируемое время жизни: 1.5 недели до разрушения оболочки.]

А что до черной живы, то ее объем в духовном корне снизился на пятнадцать процентов.

Да, это было хорошо. Мы отвоевали для Миклы полторы недели времени. Значит он выживет. Я был уверен, что мы долечим его.

На пошатывающихся ногах я развернулся и вышел наружу подышать свежим воздухом.

Я сел рядом с Грэмом и втянул в себя чистый лесной воздух.

Нурл, увидев меня, тут же встал.

— Ну как? — басом спросил гигант, с надеждой заглядывая мне в глаза.

— Теперь не умрет, — хрипло ответил я, — В ближайшую неделю так точно. Но лечить надо еще не один раз.

— А Шель? — как-то взволнованно спросил Нурл — Что с ней?

— Ей займемся чуть позже. Мази у меня не осталось, всё ушло на Миклу.

— Понятно… — протянул камнеголовоый.

Нурл долго, не мигая, смотрел на меня своим тяжелым, каменным взглядом. Затем он вдруг склонил голову.

— Спасибо, травник, — глухо произнес он. — Ты сильно нам помог. Мы этого не забудем. Я не забуду.

Я лишь устало прикрыл глаза, наслаждаясь прохладным ветром.

Даже говорить и то было тяжело. Но внутри поселилось какое-то приятное чувство. Всё потому, что я сумел, пусть и при поддержке других, вытащить Миклу. Дать ему еще времени.

Кажется, сегодня неплохой день. Действительно неплохой.

Дверь снова скрипнула. На крыльцо вышли Морна и Лира, а затем и Клык.

Совершенно неожиданно мне на колени Морна поставила миску с медовыми сотами.

— Ешь. Тебе надо восстановить силы, — сказала Морна. — Ты устал.

Грэм посмотрел на Морну, а затем на меня и хмыкнул.

Я благодарно кивнул Морне, подцепил пальцами кусок сот и отправил в рот. Это было ровно то, что нужно сейчас, после такого тяжелого дня. Я жевал, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Не уверен, что чувствовал вкус меда, но зато ощущал, как он наполняет меня силами.

И тут вдруг Лира сказала:

— Мама… Меня мои жуки не слушаются. Они не летят ко мне.

Я посмотрел на Лиру, которая села чуть в стороне. Похоже, девочка перенапряглась.

Точно так же подумала и Морна.

— Устала? — спросила она и сев рядом с девочкой обняла ее.

— Нет, дело в другом. — как-то серьезно ответила Лира.

— А меня не слушаются пчелы, — следом за ней сказала Майя.

Я замер, перестав жевать.

Но «добивочным» стал голос Рыхлого, который сказал:

— Мои черви тоже…не слушаются. Кто-то перехватил над ними контроль.

Грэм мгновенно подобрался. Топор и секира оказались в его руках быстрее, чем я успел моргнуть.

Нурл с Клыком тоже изготовились.

Перехватить контроль над роем существ сразу трех Одаренных? Такое было просто невозможно. И тем не менее это сейчас произошло.

А затем мы услышали шум. Все напряглись. Двигалось в нашу сторону что-то большое и уверенное в себе. Через секунд двадцать из подлеска, ломая кусты и с хрустом подминая под себя молодые деревья, начала выползла совершенно не спеша здоровенная тварь. Жук. Только размером он был с хорошую телегу, закованный в иссиня-черный хитин. Его массивные жвала щелкали, перемалывая ветки без малейшего напряжения. А я подумал, что хорошо, что Виа сейчас в другой стороне.