То ли заметив, то ли почувствовав, что чересчур пристально смотрел на неё, Мела ответно взглянула с немым вопросом.

Не желая признаваться в собственном беспокойстве, заговорил о втором воспоминании:

— Да всё думал-думал тут про Атрибут, и, прости за бестактность, слова из послания о лекарстве вспомнились, — и, вытащив Ядро, что тут же воспарило над ладонью, продолжил: — Мы вот с тобой не знаем, что внутри, но твой брат, похоже, знал. Может, с такого ракурса и ты что-то вспомнишь?..

Девушка лишь покачала головой:

— К сожалению, тут я совсем не помощник. Когда прочла, то подумала, что Гэд писал об особом Звере, с которого можно добыть какой-то редкий ингредиент. Если бы брат Ядро добыл, то толку от того для меня? Я-то сама не участвовала в Охоте, так что Предел не позволил бы Атрибуту откликнуться. Но и это не главное. Я ведь даже Воином тогда ещё не была.

— Твоя правда… — протянул, возвращаясь к Ядру. — Но есть и ещё вариант. Твой брат мог идти за Атрибутом для себя.

— Нет, не мог.

Опровержение моей идеи прозвучало удивительно категорично, что побудило задать один из главных вопросов жизни, вселенной и вообще всего:

— Почему?

Меланита улыбнулась совсем уж невесело, но ответила:

— Форма.

— Форма?

— Да, она. Вспомни, о каком её цвете ты сам же говорил.

Сначала я замер, а потом поражённо выдохнул:

— Серая…

— Вот тебе и ответ.

Какое-то время после в воздухе ещё висела неуютно-тягостная тишина, но долго продержаться она не смогла. Сама же Меланита её и прогнала:

— Как бы то ни было, но скоро мы всё узнаем благодаря тебе, а сейчас давай наконец-то есть! — и заурчала голодным желудком в унисон словам, отчего сперва я улыбнулся, а потом также ответил урчанием. Оно в свою очередь тут же оказалось повержено нашим обоюдным и лёгким смехом, который и тоже долго не продержался, пав под натиском последовавшего тихого чавканья. Настолько оно уютно-домашнюю атмосферу создало, что до рассказа Мелы о воплощении Ядра Атрибута мы так и не добрались. О чём я совершенно не жалел!

Не стал настаивать на рассказе и после трапезы, потому как попросту не успел — расслабило, и в сон потянуло столь неудержимо, что и сами не поняли, как поддались ему, невзирая на возможные опасности. Впрочем, к некоторым из них мы подготовились ещё на этапе обыска комнаты-пространства. На выручку опять пришли мои старые-добрые значки, что ещё во время Испытания доказали свою полезность. Так случилось и сейчас — рассыпал их щедро и повсюду: и напротив прохода к ступенькам, и в точке нашего изначального появления, и местами по комнате, и особенно плотно вокруг импровизированного лагеря. Расчёт был на то, что звук звона-скрежета металла по камню мало с чем спутаешь.

Пробуждение же преподнесло по-настоящему приятное открытие-событие. Во всяком случае для меня. А может, и не только, ведь мало какой парень откажется проснуться, обнимая приятную во всех смыслах девчонку. Как так вышло — без понятия, но раз Мела ещё спала, то и тревожить её не стал. Всё-таки она герой, что спасла нас обоих в условном «вчера», и точно заслужила отдыха. Потому я и лежал, стараясь не отсвечивать да прислушиваясь к тишине окружающей и забавному сопению спящей.

Хотя, признаться, чарка дёгтя в ситуации тоже присутствовала. Некоторые части тела настолько затекли, что желание дать им свободу то и дело возникало. Такая внезапная практика совместного сна показала не только приятную сторону, но и сопутствующую альтернативную… Пока предавался этим размышлениям, сопение и тепло соседки будто гипнозом по мне прошлись, так что не заметил, как вновь погрузился в дрёму…

А вот следующее пробуждение ощущалось уже менее приятным. Когда из-под бока исчезает источник тепла, то волей-неволей, а просыпаешься. Что случилось и со мной, правда, с небольшим уточнением: источник не исчез бесследно — Меланита просто обнаружилась сидящей на своём прежнем месте, что облюбовала за трапезой.

Встретившись со мной взглядом, произнесла первой и как ни в чём не бывало:

— Доброго пробуждения!

— С-спасибо! — поблагодарил, а сам постарался ненавязчиво, но внимательно присмотреться к девчонке: «А вдруг примечу чего в ней, смущения, например, немного?».

Но — тщетно.

Меланита выглядела обычно-привычной — такая же совершенная в своей ледяной невозмутимости принцесса. И я бы даже безоговорочно поверил этому её виду, если бы не запах. Её запах, оставшийся со мной. А уж его-то я ни с чем не спутаю! Он накрепко въелся в память, рецепторы, ведь когда-то спас меня от одуряющего аромата Камелии. Ну да ладно, раз девчонка хочет сделать вид, что не было взаимного сна с обнимашками, то сыграем в эти игры. Пока, во всяком случае.

— Долго я спал? — спросил, нарушая не только чуть затянувшееся молчание, но и мысли свои уводя от размышлений, которым всё-таки не место и время.