Шрифт:
— Я подожду, — тихл сказал он и сел на каменную лавку у ворот, держа свёрток на коленях. Ждать он явно умел.
Я вернулся к работе.
Фэн закончил с крюком раньше, чем я думал. Несмотря на то, что он жил в дальней деревушке, но был очень хорошим мастером. Он отошел от горна, хмурый и усталый от жара, вытер руки о передник и увидел старика у ворот.
— Всё ещё здесь? — сказал он без особой злобы, просто устало.
— Жду, мастер, — сказал старик.
— Ладно, — Фэн подошёл. — Что нужно?
Старик встал, аккуратно развернул ткань. Я отложил инструменты и тоже подошёл посмотреть.
Я был прав… Под тканью скрывался меч.
Я увидел его, и что-то внутри меня тихо и резко дрогнуло в моём сердце, в самой ци, где металлическое чутьё живёт отдельно от рассудка.
Мастер сделал меч в форме пера, очин был рукоятью, а сам клинок изящно гравирован полосками, которые шли, как бороздки на пере. Меч был сломан: на первой трети клинка, от гарды, шёл ровный слом, не раздроблённый, без осколков, чистый, как будто металл не раскрошился, а именно сломался в одной точке или его разрезали одним резким движением. Часть клинка была посеребрёная, а вот на сколе было видно, что сам он сделан из другого материала.
Хранили его хорошо и аккуратно: без ножен, завёрнутый в ткань, на нём не было ржавчины.
Я прищурился, пытаясь понять, не обмануло ли меня чутьё. Металл клинка был необычным: не железо, не сталь, цвет был тот самый, который я видел столько раз… Тёмный, чуть тёплый, с алым переливом, с глубиной, которая есть только у одного материала…
Звёздный металл!
Это была очень хорошая и очень старая работа. По виду клинка — не меньше ста лет, может, больше. Неужели… этот меч ковали ещё тогда, когда шахта в горах рядом с Юйлин не была заброшена?
— Мастер, — сказал старик. — Это меч много лет принадлежал моей семье. Он давно сломан, а хочу его починить, чтобы мне было что вручить внуку. Он собирается на службу, и я не могу отправить его безо всего.
Фэн смотрел на клинок молча.
Я смотрел на лицо Фэна.
Мастер был хорошим кузнецом, крепким и умелым, и он знал своё дело достаточно хорошо, чтобы понимать, когда видит то, что ему не по силам. Я заметил, как он это понял. Взгляд у него сначала был оценивающим, как у кузнеца, смотрящего на потенциальную работу, а потом изменился, погас и стал холодным.
— Нет, — сказал он.
— Мастер…
— Нет, — Фэн отступил на шаг. — Слушай, дед, ты понимаешь, что это такое? Это — звёздный металл. Это не железо, которое можно нагреть и склепать. Это артефакт, и починка такого артефакта требует не только умения, но и материала. Ты понимаешь?
— Понимаю, мастер. Я поэтому и пришёл к кузнецу, а не к деревенскому плотнику.
— Так вот, — Фэн говорил не зло, но твёрдо: — У меня нет материала. Звёздного металла у меня нет, и нет способа его достать. Да и судя по твоему виду, у тебя не хватит на него денег. Его везут из Империи и сразу поставляют ко двору. Кто его даст деревенскому кузнецу? Без него — ничего не выйдет. А значит, я ничего не могу сделать, даже если бы очень хотел.
— Я заплачу, мастер. У меня немного, но…
— Дед, — Фэн вздохнул. — Даже если ты отдашь мне всё, что у тебя есть, материала нам не добыть. Понимаешь? Нет материала — нет работы. Это не твоя вина, но и не моя тоже.
Он развернулся и пошёл обратно к горну, а старик остался стоять у ворот с мечом в руках.
Он стоял тихо, потом вздохнул и начал заворачивать меч обратно в ткань, очень медленно, аккуратно, как заворачивают что-то важное, что уже сломано, но всё равно надо беречь. Его руки не дрожали, но лицо немного изменилось, на нём появилась печать старого горя и ответственности.
Я сделал шаг к нему.
— Дедушка, — сказал я.
Старик поднял глаза.
— Давайте я посмотрю.
Он смотрел на меня несколько секунд тем самым внимательным и острым взглядом, неожиданным для человека в заплатанной куртке.
— Ты кузнец? — спросил он.
— Кузнец.
— Ты умеешь работать со звёздным металлом?
Я не торопился отвечать, лишь подошёл ближе, протянул руку:
— Можно взять?
Он помедлил, а потом протянул свёрток.
Я взял меч в руки. И сразу почувствовал как он откликнулся, ещё до того, как развернул ткань. Металл был живой, в нём была особая ци. Не та, что осталась от кузнеца, создавшего его, и не та, что была в природном металле, добытом из горы. Что-то другое, своё собственное, как будто меч накопил её сам, за долгие годы, как накапливает энергию старое дерево или старый камень и становятся артефактами.
Я развернул ткань.
Вблизи меч выглядел ещё лучше. Я думал раньше, что разбираюсь в кузнечном деле и могу оценить работу, но вблизи понял, что недооценил. Это была мастерская работа высшего уровня. Через мои руки прошло множество клинков в Гильдии, и даже знаменитая сабля Чжэнь Вэя не сравнилась бы с ним.
Это был настоящий шедевр, который делают раз в поколение, когда мастер в расцвете сил и ремесла, когда материал идеален, и когда всё это совпадает. Гравировка на лезвии была тонкая, как волос, не стилизованная, а как настоящее перо.