Шрифт:
Младшая послушница услышала это и подняла голову.
— Наставница, — сказала она. — Вы готовы дать кошель с деньгами человеку, которого знаете меньше недели? Может быть, кому-то надо пойти с ним?
Почтенная Лин посмотрела на неё.
— Сяо И.
— Но это разумный вопрос. Он же…
— Сяо И.
Послушница закрыла рот. Я тоже посмотрел на неё, меня не обидели её слова, она не была злой, просто осторожной, и немного улыбнулся.
— Это хороший вопрос, — сказал я. — Дествительно разумный, — я повернулся к Мэй, которая тоже была в комнате, сидела у окна. — Я не могу не вернуться, уважаемая Сяо И, потому что самое ценное, что у меня есть, остаётся здесь.
Мэй подняла взгляд от своих рук, мы смотрели друг на друга одно мгновение, а потом она тихо улыбнулась только для меня. Сяо И вспыхнула и уставилась в своё рукоделие с видом человека, который не знает, куда деться. Уши у неё стали ярко-розовыми.
— Возвращайся к закату, — сказала Почтенная Лин, и в её голосе ничего не изменилось, но что-то в глубине глаз у неё стало чуть теплее. — Формация тебя запомнила и теперь пропустит.
Глава 8
Сломанный меч
Настоятельница приказала выдать мне одежду послушника с гербом храма, чтобы у деревенских не возникали вопросы. К моему удивлению, у них была и мужская одежда. Мне было немного непривычно в простом и поношенном, но чистеньком халате. Постоянно хотелось почесаться. Для заказа мне выдали бамбуковый короб, который я закинул на спину.
Мэй вышла меня проводить до туманной завесы. Через луг мы шли вместе. Я любовался, как блестит шпилька в её волосах и сверкают скромные серьги. На прощание мне достались нежный поцелуй и тёплые объятья. С таким напутствием идти было гораздо приятнее.
Деревня называлась Цинлин, Синяя Ива. Она была небольшая, как большинство горных деревень: дома были выстроены из камня и дерева, огороды спускались по склонам на ступенчатых террасах, везде бродили козы и овцы. Я прошёл по тайной тропе и вышел на деревенскую дорогу.
Меня провожали любопытными взглядами, но никто ничего не спрашивал. Видимо, такое зрелище было более-менее привычным.
Кузница мастера Фэна стояла на отшибе и была видна сразу: из трубы курился дым, и разносились по округе удары молота.
Фэн оказался крупным мужчиной за сорок, с мозолистыми руками кузнеца: у него были толстые сильные пальцы и шли ожоги по предплечьям. Он оглядел меня с головы до ног взглядом человека, который привык судить о незнакомцах по тому, как они держат инструмент.
Я передал список и письмо от настоятельницы. Он читал долго, что-то бормоча себе под нос, потом подозрительно посмотрел на меня:
— Из храма раньше посылали сестру Хань. Или ту молоденькую, болтушку, как её…
— Сегодня я за них.
Фэн снова посмотрел на список.
— Это всё у меня есть, — сказал он. — Почти. Листов кованого железа половину дам сейчас, половину привезут через два дня, когда обоз придёт из города. Прут — есть. Медь — есть, а вот бронзу надо везти из Хемина, это особый, дорогой заказ. Когда приедут купцы, я им скажу, потом заплатишь, как привезут.
— Годится.
Он пошёл в кладовую собирать заказ. Я остался у кузницы ждать, и пока ждал огляделся.
Работы у Фэна было много. Это чувствовалось сразу: во дворе, на утрамбованной земле, штабелями лежали заготовки угля и железный лом, у стены громоздились готовые сошники. Очаг в глубине сарая ещё дышал жаром, меха были опущены, но ученика нигде не было видно.
Фэн вышел из кладовой, волоча связку готовых тяжей для повозок. Он начал перекладывать их в мой бамбуковый короб, который я поставил на землю.
— А где твой ученик? — спросил я.
— Сбежал в Хэмин два месяца назад, — Фэн усмехнулся, но глаза остались грустными. — Молодые нынче все в город метят. Там, говорят, торговля с солью, при караванах, деньги быстрые. А здесь — только угольная пыль да ломота в спине.
Я посмотрел на непочатый край работы. Наковальня остывала, три заготовки для плужных лемехов почернели, но всё ещё хранили тепло.
— Я могу подсобить, пока ты собираешь заказ. До заката время есть.
Фэн замер, разглядывая меня. Взгляд его цепко прошёлся по моей одежде.
— Ты ж из монастыря, — сказал он осторожно. — Слыхал я, вы больше по травам, молитвам да по чтению сутр. Разве ты не лекарь?
— Нет, — я улыбнулся. — Я кузнец.
Фэн помолчал, потом махнул рукой в сторону наковальни:
— Вон: лемехи, три штуки. Утром прогрел, да не успел. Надо проушины для крепления осадить. Чтобы к рассвету в казну ушли. Справишься?