–  И что же произошло с киллером?
– задержал дыхание Калашников.

–  Да ничего необычного, - ухмыльнулась Смерть.
– Убийца выпустил в Кудесника всю обойму из «люгера», но тот и ухом не повел. Тогда немец отреагировал оригинально - взял и рехнулся прямо у всех на глазах. Сидит в углу грота, клеит белые кораблики из папируса, и смеется до потери сознания. Апостолы пока еще не решили, что им делать с дураком. Новое исцеление бесноватого в креативном плане раскрутки Кудесника не значится.

–  Хорошее окончание, - признал Алексей.
– Но меня одно интересует: неужели немец говорил по-гречески и по-арамейски без акцента, и голос у него точь-в-точь как у апостола Иоанна? Почему в гроте никто ничего не заподозрил?

–  Резонный вопрос, - согласилась Смерть.
– Но представляешь, в силу обстоятельств вот так оно все и совпало. Немец общался на идеальном арамейском, и совершенно случайно обладал всеми оттенками голоса Иоанна. Невероятно? Но ты сам Малинину объяснял - в мистике и триллерах работают свои правила. Тут у положительных героев не кончаются патроны, они за пару часов учатся приемам «черного пояса», упав с небоскреба, не ломают даже мизинца, а в ботаников влюбляются сногсшибательные красавицы. Возмутишься - «такого в принципе быть не может!» - и доброжелатели приведут море контраргументов. Это словно в Библии: ты тихо удивляешься, каким образом пророку Моисею удалось раздвинуть морские волны, а тебе членораздельно объясняют - «да вот так уж». В развлекательных книгах логику вообще бесполезно искать.

…У подножия Голгофы пришла в движение группа темных точек африканские рабочие, обливаясь потом, снимали с постамента плакат с рекламой игры «Кто хочет стать цезарем?» Раз в неделю она собирала толпы зрителей в амфитеатре Ерушалаима, ведущим был приглашен актер Максимус Корвус [21] . Особой популярностью пользовались моменты «Мнение амфитеатра», и «Крик другу». После того, как выигравший потребовал главный приз, из Рима пришел папирус - призера казнить, ведущего сослать на галеры, а игру закрыть. Что и было сделано.

–  Тьфу ты, е-мое, - плюнул с креста Малинин.
– Никакой фантазии. Любую приключенческую ситуацию возьми - везде одно и то же. Третий рейх, перемешанный с гитлеровской оккультной мистикой, приправленный обязательным Тибетом, как картошка «фри» кетчупом, монстры со свастикой и тайные экспедиции. Неужели никому не надоело смотреть на бесконечных уродских нацистов, охотящихся за древними артефактами?

–  Тема Третьего рейха хорошо продается, братец, - оспорил малининское заблуждение Калашников.
– Знаешь, сколько книг на эту тему лежит в одних только российских магазинах? Ужас - полки рушатся. Плюс отдадим должное реализму. Во-первых, в Германии мистика рулила на самом высоком уровне, не говоря уж про культы скандинавских богов, общество «Туле», и тому подобное. Во-вторых, нацисты - удобное кинематографическое зло. Если их разом убрать, среди козлов на экране нарушится баланс. Вот смотри - в последней серии «Индианы Джонса» плохих нацистов заменили на плохих русских. И что? Драйвовый фильмец получился, но сплошная клюква. Русские, конечно, на Западе тоже считаются злом, но выглядят неубедительно. Кого могут испугать железнозубые агенты КГБ в ушанках, с балалайками, и бочонками водки за спиной? К мистике в качестве гарнира идут только немцы, другое публика не хавает.

–  Уфф. Спасибо, что объяснили, - повеселел Малинин.
– Так это же совсем другое дело! Отлично, теперь можно и помирать со спокойной душой.

Он хрипло, натужно закашлялся.

–  Эй, подожди, братец, - забеспокоился Калашников.
– Ты куда торопишься? Легионер-то еще не подошел. Веди себя прилично, соблюдай очередь.

–  Не дождусь я его, повелитель, - прошептал Малинин, выгибаясь на кресте всем телом.
– Хорошо мне стало, легко - словно летаю. Пить не хочется. И боль сама собой уходит. Гвоздей в ладонях будто нет, ног не чувствую.

–  Я тоже, - грустно сказал Калашников, понимая, что сейчас происходит.

Он сглотнул хлынувшую в горло кровь.

–  Прощай, братец, - уронил голову Калашников.
– Вот и конец.

–  Счастливо, повелитель, - выдохнул Малинин, обвисая на кресте…

Девочка в темном балахоне коршуном взлетела в воздух - желтый череп раздвинулся в нечеловеческом оскале. Испуская змеиное шипение, Смерть простерла огромные черные крылья, полностью закрыв ими кресты с телами казненных. Пустые глазницы черепа вспыхнули, наливаясь алчным огнем. Разжиревший ворон тяжело взлетел с крепостной стены, направляясь к холму с крестами. Долгое ожидание оправдало себя - его ждет сытный обед.

…Три человека, бегущие к Голгофе, вдруг разом остановились - как вкопанные. Алевтина, не поняв, в чем дело, снова двинулась по дороге, но Кудесник, переводя дыхание, придержал ее за край нарядной туники.

–  Мы опоздали, - тихо сказал он.
– Все уже закончилось.

–  Они умерли?
– одними губами спросила Алевтина.
– Ни Рай, ни Ад?

Кудесник кивнул. Алевтина заплакала, уткнувшись в плечо бледному ангелу с темными волосами - пряди свисали до кончика носа. Тот молча обнял ее.

–  Я так хотела… так мечтала, чтобы ты его увидел, - глотала она слезы.

–  Я видел его, мама, - ласково сказал ангел.
– Один раз, на гладиаторской арене. Я даже успел ему помочь, поднял тигра в воздух, и сломал ему шею. Хорошо, когда ты невидим. Отец был очень занят в Ерушалаиме, да и я постоянно сидел на дежурстве, так и не пообщались с ним по-семейному. Иногда я даже жалею, что попал в Рай вместе с тобой. Но ты знаешь - у душ нерожденных детей нет выбора, кроме как становиться ангелами. Таково постановление Небесной Канцелярии.