…Он еще только заканчивал перечисление, когда на площади раздались жидкие аплодисменты, и визгливые вскрики «Слава!» Кокетливо подмигивая, обмахиваясь шелковым платочком, перед зеваками появился Понтий Пилат, облаченный в малиновую кольчугу от Луция Версачерия. Прижав к накрашенным губам кончики пальцев, прокуратор томно послал публике воздушный поцелуй, полный сдержанной, но пылкой страсти.

–  Так это ты, что ли, - певучим, полуженским голосом произнес прокуратор, обращаясь к Калашникову.
– Посмел называть себя царем Иудейским?

Он не успел договорить - на его челе отразилась печать недоумения.

–  Ой… - вздрогнул прокуратор, и провел ладонью по глазам, размазав парфянскую сурьму.
– Откуда у меня ощущение, что я должен это сказать?

–  Я бы объяснил, - усмехнулся Алексей.
– Но боюсь, у тебя голова лопнет.

Понтий Пилат, с испугом взглянув на него, отошел в сторону. К подножию лестницы вразвалочку приблизился Эмилиан. Приветствуя начальника, он простер в воздух здоровую руку, сжав плотной «лодочкой» толстые пальцы.

–  Прокуратор, - хрипло прокричал центурион.
– Именем пятикратно пресветлого цезаря - да продлят боги его годы!
– я свидетельствую. Прошлой ночью я застал двух этих мерзавцев в пещере у Масличной горы, где они, пользуясь темнотой, раздевали и грабили трупы убитых людей!

Толпа вновь заволновалась, но гнилые яблоки уже закончились.

–  Как замечательно работает фантазия у некоторых людей, - заметил Калашников Малинину.
– Он всего лишь видел, как мы мешковину сдергивали с покойников. И вот, пожалуйста - получается, раздевали. И главное, логически-то все верно. Хорошо, братец, что ты при этом случайно никого не ощупывал. А то бы нам до кучи еще и изнасилование припаяли.

–  Это серьезное обвинение, Эмилиан, - нахмурился Пилат.
– Если оно справедливо, то следует, не мешкая, отправить эту пару на Голгофу, дав им в компанию два деревянных креста и мешочек гвоздей. Так я сейчас и сделаю, но… Меня смущает лишь один момент. Только что вернулись «мортусы» [18] , посланные в пещеру для перевозки трупов. По странному стечению обстоятельств, они не нашли там ни одного тела. Ты же клялся сердцем цезаря, что видел кучу мертвецов, и среди них - самого Каиа-фу с дыркой в его почтенной голове! Какое объяснение ты можешь дать?

Эмилиан запнулся. Центурион был военным до мозга костей - на этом основании работа мысли не всегда давалась ему с приятной легкостью.

–  Вероятно, у преступников были сообщники, - тяжело сообразил он.
– Скорее всего, они проникли в пещеру после нас, и перепрятали тела.

Калашников почуял нутром - пора ковать железо, пока горячо.

–  Осмелюсь возразить, прокуратор, - поднял он руку со звякнувшей цепью.
– Как давно вы были на главном базаре? К сожалению, уже далеко не первый выпуск пожелтевших папирусов, опираясь на показания измученных коллег Эмилиана, сообщает, что центурион подвержен пагубному пороку. Находясь в казарме, он часами вдыхает дым от сожженных корневищ волшебных растений, чему свидетельство - его завидный аппетит. Говорят, что в дополнение к корням Эмилиан поглощает колдовские грибы, услаждая себя экзотическими видениями. Я бы поостерегся доверять такому свидетелю.

–  Это правда, Эмилиан?
– приподнял выщипанные брови Пилат.

–  Наглая ложь, - задохнулся от бешенства центурион.
– Вы забываете, прокуратор, я был в пещере не один. Неужели весь мой отряд наелся колдовских грибов? Спросите любого из солдат - все видели тела.

–  Типичный вариант массовой галлюцинации из-за недостатка кислорода, - спокойно возразил Калашников.
– В пещере было очень душно, из-под земли поднимались белые испарения - возможно, своеобразный природный газ. Предъявите трупы, Эмилиан. Иначе какой-то детский сад получается.

–  А, в самом деле, повелитель, - с тревожным любопытством шепнул ему в посиневшее ухо Малинин.
– Куда эти мертвецы из пещеры подевались?

–  Да по фиг, куда, - быстрым шепотом ответил Калашников.
– Хоть на Венеру улетели. Нам сейчас, дорогой братец, главное - на крестах не оказаться.

Пилат с сомнением почесал надушенный затылок.

–  Я вынужден признать их правоту, Эмилиан, - сказал он, осуждающе чихнув.
– А почему бы, знаешь, и не быть испарениям? Один раз я тоже так надышался карфагенских благовоний, что переспал со своей женой, приняв ее за мужчину. Попрошу тебя - покажи мне хотя бы один труп из пещеры.

Центурион, растеряв аргументы, схватил Калашникова за горло.

Он не представит, - толпа расступилась, пропуская вперед человека с кудрявой бородой и длинными русыми волосами, падающими на плечи.

Эмилиан осел на ступеньки лестницы, беззвучно шевеля губами.

Перед ним стоял оживший мертвец.

Глава двенадцатая

…Иуда Искариот выглядел свежим, отъевшимся и вообще довольным жизнью. Ничто в его сытом облике не намекало, что он провел несколько дней на дне подземелья в весьма и весьма неприглядном состоянии.