Шрифт:
На груди моей покоится кукла Карла. Ноги прикрыты одеялом, и на них навалилось что-то тяжёлое.
Свинудль. Лёг поперек и спит. Причём похрапывая так, ощутимо. Рядом, устроившись в кресле, сопит Карлуша, его сонное бормотание я узнаю из тысячи. А с краюшку кровати примостился и Патрик.
Чудесно.
Я пошевелилась, на что свин откликнулся возмущенным всхрапом, а Патрик вскочил.
— Живой! — радостно, пусть и шепотом, воскликнул он и широко зевнул. Потом нахмурился и уточнил. — Вправду живой?
— Вправдивей некуда.
Голос после сна был ещё сиплым, но это ничего. Главное, что в целом, вроде, нормально так. Руки шевелятся. Ноги… ну, раз чувствую тушу свинудля, значит, точно на месте. Голова наличествует. А остальное как-нибудь да отрастёт.
Некроманты вообще живучие.
Патрик не спешил радоваться дальше, но глядел с немалым подозрением.
— А мамка говорила, что если маг после смерти встаёт, то чудищем оборачивается! — сказал он и палец вытянул, на меня указавши.
— Личем, — поправила я и ногами всё-таки пошевелила. Ответом было возмущённое хрюканье. — Это называется лич. Когда мертвец воскресает самопроизвольно, то как правило получается упырь. Тело продолжает существовать за счёт тёмной силы, но разума не имеет. Нервная ткань разрушается первой, а это имеет свои последствия…
Карлуша сонно затряс головой и руку вытянул, указав пальцем на стену.
И Патрик, дёрнувшийся было, проворчал:
— Вы все туточки странные…
— А то, — согласилась я. — Так вот, у магов всё несколько иначе. Источник силы сохраняет тело. Не навсегда, само собой, но процессы разложения идут много медленней. А поскольку концентрация магической энергии в разных тканях отличается, и в нервной достигает максимума, то и разрушается она, соответственно, медленнее прочих. В результате, если происходит воскрешение, то мертвец сохраняет ряд способностей. Особенностей…
Стряхнуть с ног свинью — та ещё задача. Особенно, когда та не желает стряхиваться. Лютик приоткрыл глаз, глянул на меня с укоризной, и закрыл. Вставать и освобождать мои ноги он не собирался.
— Во многом, конечно, и тут всё зависит от того, как быстро был поднят покойный и успела ли его душа покинуть тело, или вообще перерождение случилось в моменте… в общем, тогда и появился термин «личностно-сохраненный объект». Или лич.
— А… — протянул Патрик. И кажется, не туда я пошла лекцию читать. — Мамка говорила, что проверять надобно.
— Как?
— Кол вбить. В сердце. Если помрет, то и вправду человек. А нет — то и мертвяк.
— Вот… давай ты мне на слово поверишь, а? кроме того, не все личи — это зло. У меня вот наставники были такими. И у братьев. И вообще, что за странные предубеждения? Покойник — тоже человек!
От такого заявления Патрик растерялся.
— Карл! — рявкнула я. И братец медленно повернулся ко мне. Глаза его были открыты, но пусты.
— Он — этот… лич! — выдал Патрик.
— Нет, он живой. Просто сомнамбула…
— Чего?
— Во сне ходит.
— А… — Патрик на всякий случай отодвинулся. — Под себя? Если так-то лечиться надо. Пояс греть. И ещё жопу.
— Нет, просто. Сны снятся, и он в них, как наяву…
Карл медленно поднялся и, махнув рукой, заявил:
— Всех вас одену!
— Так мы того… — попытался возразить Патрик, но я дотянулась и схватила мальчишку за руку. Ну его, с его идеями. Ещё пырнет Карлушу, если не колом, то ножом. А запасного брата у меня нет. Вырываться Патрик не стал, но выразительно повторил. — Мы одетыя!
— Прямые линии! Это гениально! Это невероятно! Главное — держать прямые линии…
— Бредит, — Патрик поглядел на Карлушу с сочувствием. Кажется, вбивание кольев и иных предметов в сердце откладывалось. — Болезные вы, маги, как я погляжу… то в обморок, то бредите.
— Нитки! Всё дело в нитках! Хлопковые должны быть наилучшего качества! А как их хранят? Как хранят, я вас спрашиваю?! А? Сырость! Мыши! И хлопок гниет, нить утрачивает прочность!
Голос Карла был полон такого неподдельного трагизма, что даже мне стало боязно за судьбу ниток.
— А он не того? Ну… ещё раз и всё!
— Нет, он просто вот… сон видит.
Ноги я вытащила и пихнула Лютика в бок.
— У тебя хозяин бредит, — сказала я свину, который посмотрел на меня, потом на Карла и широко зевнул. Кажется, данное обстоятельство его не слишком обеспокоило.
— А шелк? Безусловно, шелк намного лучше, однако следует принять во внимание… — Карл замолчал и, мотнув головой, произнес. — Да… идти нужно по нити! Эти нити самые лучшие! И я смотаю! Лично.
Он ухватил в воздухе что-то, видимое лишь ему, и радостно воскликнул: