Private-Bookers
Лейтенант. Том 3
вернуться

Кейн Левиафан

Шрифт:

Список писал корабельный писарь, и писал он скверно, торопливо, с нажимом не в ту сторону, так что я разбирал его буквы, как разбирают чужую прокладку. Первые три фамилии я прочёл ровно, на четвёртой запнулся и прочёл её так, как она была написана. Из строя негромко поправили — не меня, а бумагу. Я повторил, как надо, и дочитал все шесть.

Потом пел иеромонах, и под «Со святыми упокой» доску подняли ногами вперёд и положили на планширь, и по горну каждый свёрток уходил из-под флага сам, тяжело, почти без всплеска: вода стояла ровная, тёплая, майская, и закрывалась над ними так же ровно.

Караул дал три залпа.

Доску унесли последней. Она была мокрая. Матрос вытер её рукавом и понёс под мышкой.

* * *

Разбор на «Суворове» вышел коротким.

Я доложил счёт стоя, по бумаге: торпед противник сжёг впустую четырнадцать, попаданий в линию — ноль; у него один истребитель потоплен, второй ушёл горящим; у нас «Блестящий» на буксире и шесть человек.

Флаг-капитан записывал за мной. На четырнадцати перо у него пошло скоро, на шести — стало, и цифру он поставил дважды: сперва не в ту графу, потом зачеркнул и вписал куда надо.

Рожественский дослушал и сказал, глядя в журнал:

— Дыра выстрелила. Я обещал спросить с себя — спрашиваю. Третьей смене завесы — быть: миноносцы внутренней линии передаются в завесу, транспортам сомкнуться и терпеть. В вахтенный журнал занести: предупреждение лейтенанта Маринина от шестнадцатого апреля подтвердилось делом девятого мая. — Он закрыл журнал. — Готовьте представления на отличившихся. На всех, без разбора эскадр.

Планшет висел у меня на ремне. Вторая калька была в нём; за апрель и май сгибы на ней протёрлись до дыр в пересечениях. Клапан я застегнул.

Начальник миноносцев писал представления сам, при мне, пером, которое от нажима прорывало бумагу, и я видел первую строку его списка: командир эскадренного миноносца «Блестящий». Вторую он начал с фамилии Сизова.

— Минёр ваш, — сказал он, и перо не остановилось, — с двух кабельтовых, в ночном деле, с первого выстрела. Я такое видел на призовых стрельбах. Днём. По щиту.

— Он год ждал, ваше высокоблагородие.

— Вот и напишем: год готовился. Это начальство понимает лучше, чем «ждал».

Телеграфное молчание эскадра держала и теперь: докладывать Макарову было нечем и незачем — до точки оставалось меньше двух суток.

Из штабной каюты я вышел с тем усталым звоном в голове, который бывает после выигранных ночей, — и наткнулся на тишину.

У трапа «Суворова» стоял катер с «Осляби». Молодой врач с «Орла» — его перехватили с утренним нарядом — поднимался по трапу через ступеньку, с саквояжем, не отвечая на вопросы и ни на кого не глядя.

— Флагману второго отряда хуже, — сказал мне вполголоса знакомый флаг-офицер. — Со вчерашнего вечера. Просили не разглашать: эскадре после такой ночи положена радость, а не… — Он не договорил и отвернулся к борту.

Я оглянулся на «Ослябю». Высокий трёхтрубный силуэт шёл в строю ровно, как всегда. На его корме дрогнул и пополз вниз флаг — и тут же вернулся на место. Ошибка сигнальщика, сказали потом.

Глава 10

Флаги расцвечивания

Сигнал разобрали в сумерках, и он был из самых будничных: «На броненосце сломалась шлюпбалка».

Я стоял в этот час на юте «Суворова» с вечерним докладом по завесе и видел, как флаг-капитан прочёл эти четыре слова дважды. Как аккуратно, слишком аккуратно сложил бланк. Как пошёл к командующему не своим шагом.

Шлюпбалки не ломаются на ровной воде при девяти узлах — а если и ломаются, о них не доносят флагману особым сигналом, посреди телеграфного молчания, семафором через всю линию. Об этой поломке условились заранее — я понял это по лицам тех троих, что вышли потом из адмиральской каюты.

Дмитрий Густавович фон Фелькерзам, младший флагман, умер на «Ослябе» в восьмом часу вечера, не приходя в сознание.

Рожественский вышел к нам в кают-компанию сам. Постоял. Сказал негромко и очень отчётливо:

— Флаг младшего флагмана — не спускать. Эскадре — не знать. Никому: ни кают-компаниям, ни командирам отрядов. За три дня до соединения я не подниму над этой эскадрой покойника: ей идти в бой, а не служить панихиды. Кто проговорится — тому я этого не прощу и мёртвым.

Он вышел. Мы остались — семь человек: флаг-капитан, флагманский штурман, начальник миноносцев, два флаг-офицера, врач и я, случайный вечерний докладчик. Семь человек, посвящённых в то, что на «Ослябе» под адмиральским флагом идёт теперь гроб.

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 26
  • 27
  • 28
  • 29
  • 30
  • 31
  • 32
  • 33
  • 34
  • 35
  • 36
  • ...

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка