Он опустил склянку, поставил её обратно на прилавок и посмотрел на меня прямо.

— Ты как это делаешь?

Я пожал плечами.

— Фамильный секрет.

Крылов усмехнулся уголком рта.

— Понятно. Что ж, секреты — твоё право. Главное, что эликсиры работают и безопасны.

Он придвинул к себе тетрадь, обмакнул перо в чернильницу, которую притащил помощник, и сделал в графе короткую пометку. Потом закрыл тетрадь и хлопнул по ней ладонью.

— Переходим к санитарным нормам. Показывай лабораторию.

Я снял со стены масляную лампу, зажёг фитиль и первым пошёл к двери в подсобку. Крылов двинулся следом, помощники — за ним.

За дверью начиналась лестница в подвал. Ступени были крутые, стёртые посередине за полтора века хождения, и я придержал лампу пониже, чтобы гости видели, куда ставить ногу.

Мы спустились вниз. Крылов осмотрел печь, колбы, ступки, полки с травами.

— Чистота приемлемая, — пробормотал он, проводя пальцем по столу. — Вентиляция работает. Хранилище сухое, без плесени. Инструменты вымыты. — Он повернулся ко мне. — Ты следишь за порядком?

— Каждый день.

— Похвально. — Он поднялся обратно наверх. — Остался последний пункт. Ценообразование. Какие у тебя цены?

— Есть ли претензии по качеству препаратов?

— Вроде, никто не жалуется.

Случаи отравлений, аллергий, побочных эффектов?

— Нет.

— Возвраты денег

— Нет. Все довольны.

Крылов дописал строку, отложил перо и закрыл папку. Потом сложил на ней руки и посмотрел на меня долгим взглядом.

— Знаешь, Травников, я эту работу делаю двадцать лет. Проверил сотни лавок. И обычно нахожу хоть что-нибудь. Фальсификацию, зелья были приготовлены не по стандарту.

Он снял очки, вытащил из кармана платок и принялся протирать стекла сначала одно, потом второе.

— А у тебя всё идеально. Лицензия в порядке, препараты качественные, санитария соблюдена, цены честные. Ни единого нарушения.

Он подышал на стекло, протёр его ещё раз и водрузил очки обратно на нос.

— Но есть одно «но».

— Какое?

Крылов не ответил сразу. Он открыл папку заново, перелистнул несколько страниц назад и вытащил из-под них ту самую пожелтевшую лицензию.

— Лицензия родовая, это верно. Бессрочная, тоже верно. Но выдана она на имя Петра Ивановича Травникова. Твоего прапрадеда.

Он положил лист на прилавок передо мной и постучал по нему согнутым пальцем.

— А по новым правилам, принятым в девятьсот втором году, при смене владельца лавки требуется переоформление. Даже если владелец — прямой потомок.

После пропажи родителей всё имущество рода технически перешло ко мне — как к прямому наследнику. Так мне, во всяком случае, объясняли.

Я нахмурился.

— Переоформление? Это долго?

— Месяц. Может, два. — Крылов пожал плечами. — Подаёшь заявление в губернское управление, ждёшь рассмотрения, проходишь комиссию, получаешь новую лицензию на своё имя.

— А пока жду, работать не могу?

— Технически нет.

Крылов опустил взгляд в свои бумаги и провёл пальцем по строке сверху вниз, отыскивая нужное место.

— Лавка должна быть закрыта до получения новой лицензии.

Дед резко отодвинул стул и поднялся из-за прилавка.

— Это абсурд! Лицензия родовая! Бессрочная!

— Закон, Владимир Петрович. — Крылов даже головы не повернул. — Я его не придумывал. Вы все видите своими глазами.

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается злость.

Мякишев. Его работа, больше некому. Он знал про этот закон заранее и знал, что месяц простоя нас прикончит.

Ну что-же будем играть так.

— Варианты есть?

Крылов помолчал, разглядывая меня поверх очков. Потом неохотно кивнул.

— Один есть. Ускоренное переоформление. Хоть завтра.

— Как?

— Сдать экзамен.

Он подтянул к себе портфель и постучал по нему согнутым пальцем.

— Я имею полномочия принять квалификационный экзамен на звание алхимика. Сдашь — получишь личную лицензию сразу, без всякого ожидания.

— Какой экзамен?

— Теория и практика. — Крылов достал из портфеля толстую книгу. — Вопросы по алхимии, фармакологии, токсикологии, законодательству. Плюс практическое задание — сварить эликсир на выбор экзаменатора. При мне. С объяснением каждого шага.