Лавка Серёгина находилась в двух кварталов от нашей лавки. Небольшая, но по внешнему виду добротная. Вывеска была в отличном состояние, а у входа пахло приятно копчёностями и свежим хлебом.

Мы толкнули дверь и вошли внутрь.

За прилавком стоял сам хозяин, Пётр Серёгин, — мужик лет пятидесяти, с руками мясника и шеей борца. Он поднял голову, увидел нас и кивнул.

— О, Травниковы. Слышал про вас.

Ещё неделю назад он бы нас со двора вилами погнал. А тут, гляди-ка, радушный приём.

— Здорово, Петя. — Дед подошёл к прилавку вплотную и оперся о него ладонями. — Что свежего есть?

— Да у меня всё свежее. Свинина утренняя, сам забил. Говядина тоже есть, недавно забивали. Колбаса своя, копчёная, в качестве можешь не сомневаться.

Я оглядел прилавок. Мясо и правда было хорошее — чистое, красное, без духа. Колбасы висели на крючках над разделочной колодой и блестели жиром. Выглядело всё это, надо признать, аппетитно, и желудок у меня немедленно об этом напомнил.

— Дай два куска свинины, покрупнее, — сказал дед. — Буханку хлеба. И вон ту колбасу, крайнюю.

Серёгин снял колбасу с крючка, положил её на прилавок, а потом взял с колоды нож и заработал ловко и привычно, почти не глядя на собственные руки.

— Слыхал, вы лавку открыли, — сказал он, не отрываясь от дела. — Народ валом валит. Правда, что ли?

— Правда.

— И эликсиры ваши помогают?

— Сами проверьте.

Серёгин хмыкнул, не поднимая головы от мяса.

— Надо будет зайти. Спина начала болеть, всё-таки годы дают о себе знать.

— Заходите. Вылечим.

Он отрезал второй кусок, завернул мясо в бумагу и выложил рядом колбасу и хлеб.

— Два рубля пятьдесят.

Дед полез было в карман, но я остановил его и выложил на прилавок три рубля. Серёгин сгрёб их и отсчитал мне сдачу мелочью.

— Спасибо за покупку.

Мы уже подхватили свёртки с прилавка и собирались уходить, когда дверь за нашими спинами скрипнула, отворилась, и в лавку вошёл ещё один покупатель.

Я обернулся на звук.

На пороге стоял парень лет двадцати пяти, одетый прилично и с явным расчётом на то, чтобы это заметили: суконный жилет по фигуре, чистая рубашка с воротничком, сапоги начищены до блеска. Лицо мне было знакомо, и я не сразу, но вспомнил, откуда именно.

Фёдор Мякишев. Племянник Савелия, управляющий одной из его лавок.

Он увидел нас и остановился, не сделав больше ни шага внутрь. По лицу у него сначала мелькнуло удивление, а следом на смену удивлению пришло что-то очень похожее на презрение.

— О! Травниковы! Всем семейством, я смотрю.

Дед рядом со мной напрягся и подобрался, готовый уже втащить ему. Он мне тоже на нервы действовал, но таким методом тут ничего не добьешься.

Я положил ему руку на плечо и слегка сжал: спокойно, не сейчас.

— Здравствуй, Фёдор. Как дела?

— Получше твоих. — Он фыркнул и небрежно поправил манжету на рукаве. — Слыхал, дядя к тебе заходил вчера. Сотрудничество предлагал.

— Заходил. Я отказал

— Дурак. — Фёдор усмехнулся одним углом рта. — Жил бы себе припеваючи, горя не знал. А теперь… — Он покачал головой, будто заранее сочувствовал. — Теперь пожалеешь.

— Может, и пожалею. Посмотрим.

— Точно пожалеешь.

Он прошёл вглубь лавки, остановился напротив меня и заглянул мне прямо в лицо, приподняв подбородок.

— Думаешь, самый умный? За четыре дня империю построил? Да ты даже близко не представляешь, что такое настоящее дело.

Знал бы ты, парень, чем я занимался в прошлой жизни. Мои составы переписывали в учебники, пока твой дядя ещё под стол пешком ходил.

— Отчего же, представляю. — Я пожал плечами и отставил свёрток с мясом обратно на прилавок, чтобы освободить руки. — Настоящее дело — это подкрашенную воду втридорога продавать. Тут большого ума не надо. Тут наглость нужна.

Фёдор дёрнулся всем телом и подался вперёд.

— Что ты сказал?!

— То, что сказал.

Я наклонился к нему поближе и понизил голос почти до шёпота, так, чтобы слышал он один.

— Ваши эликсиры — дрянь. Люди это знают и давно. Брали их только потому, что выбора у них не было. Теперь выбор есть. И монополия ваша кончилась.

Фёдор побагровел от шеи до самых ушей.

— Ты… да ты вообще…

— Что? — Я выпрямился и улыбнулся ему в лицо. — Скажешь, что я неправ? Давай прямо здесь, при Серёгине, при свидетеле. Скажи вслух: ваши эликсиры лучше моих.