— Да ты охренел совсем?! — мужик шагнул вперёд. — Мы тебя сейчас…

Он не договорил.

Потому что из переулка выскочил ещё один.

Шестой.

Ещё здоровее предыдущих. Метр девяносто минимум. Сто двадцать кило веса. Бритая голова. Шрам через всё лицо. В руке — деревянная бита.

— Ах вот как! — рявкнул он, размахивая битой. — Значит, с ножами решили?! Сейчас я вам устрою!

Он пошёл на деда. Широкими шагами. Бита поднята.

Я не стал ждать.

Рука сама нырнула в карман и нащупала запасную склянку. Я ничего нового не придумал, только старые эффективные методы, как решать такие проблемы.

Эликсир силы. Сваренный вчера вечером, на всякий случай. Знал ведь, что пригодится.

Я выхватил склянку, зажал её в кулаке и выдернул пробку зубами.

Опрокинул содержимое в рот и проглотил разом, не давая себе времени распробовать.

Горечь. Жжение в горле.

А по телу разлился огонь. Мышцы тут же налились тяжестью, набухли и затвердели, будто под кожей натянули стальные тросы. Сердце заколотилось чаще, разгоняя кровь горячими толчками от груди к пальцам.

Теперь я видел всё в подробностях. Мужчина с битой медленно поднимал оружие над головой, словно двигался в воде. Посмотрим теперь, кто кого. Дед разворачивался ему навстречу с ножом в опущенной руке. Тоже медленно.

Остальные четверо шли к нам от чёрной машины, разворачиваясь полукругом, чтобы отрезать дорогу.

Один шаг и я оказался рядом с бритоголовым вплотную. Кулак встретился с его челюстью.

Это было впечатляюще. Словно в кино. Его голова резко дёрнулась, изо рта брызнула слюна, глаза закатились, и он начал медленно падать назад. Бита выпала из ослабевших рук и со стуком ударилась о асфальт.

— Первый готов, — сказал я вслух, и мой голос показался мне самому странно спокойным.

Мужики замерли.

Они смотрели, как их здоровенный друг рухнул на мостовую как подкошенный. Без звука. Без стона. Просто — бах — и готов.

— Чего? — выдохнул тот, что требовал пятнадцать рублей. — Ты как это сделал?

Я повернулся к нему.

Он стоял ближе всех. Руки опустил, смотрел на меня круглыми глазами. Страх пополз по его лицу, когда он увидел мои глаза.

— А теперь ты, — сказал я.

Он попятился. Замахал руками.

— Стой, стой, стой! Мы просто… нам заплатили, понимаешь? Мякишев заплатил! Сто рублей! Нам сказали задержать вас на полчаса, не больше!

Я сто процентов знал кто мог придумать это.

— Мякишев, значит, — я кивнул. — Спасибо за признание.

— Да пожалуйста! — он чуть не плакал. — Мы уходим! Прямо сейчас! Считай, что нас нет!

— Поздно уже, — я шагнул к нему.

Он побежал. Правильное решение. Я догнал его в три прыжка. Схватил за шиворот, рванул назад. Он заорал, засучил ногами в воздухе.

— Отпусти! Отпусти, прошу!

— Ты должен был меня задержать, — сказал я ему в ухо.

— Вот я и задержусь. На секунду.

И отшвырнул его в сторону, прямо на остальных. Он врезался в двоих своих подельников, и все трое покатились по мостовой кубарем. Ругались, махали руками, пытались встать, но путались в ногах друг друга. Эликсир силы ещё работал. Адреналин зашкаливал, из-за этого сердце колотилось, мышцы гудели и требовали продолжения.

Дед обернулся ко мне через спинку сиденья.

— Цел?

— Конечно.

— Молодец. Быстро среагировал.

Иван поймал мой взгляд в зеркале заднего вида.

— Это что за придурки были?

— Мякишевские, — буркнул дед. — Подставные. Задержать нас хотели.

— Ублюдки. — Иван сплюнул в опущенное окно. — Хорошо, что у вас нож и эликсиры.

Я вытащил из кармана часы и щёлкнул крышкой. Пять минут в запасе. Успею. Чёрт возьми, успею. К зданию Губернской управы мы подъехали без пяти девять. Огромное, серое, с колоннами и широкой лестницей в десяток ступеней. Двери ещё заперты, а охранник у входа дремал на стуле, свесив голову набок.

— Приехали, — сказал Иван и заглушил мотор.

Я вылез из машины, забрал у деда мешок с эликсирами и перекинул его через плечо.

— Спасибо. Сколько с нас?

— Нисколько. Степан просил — я сделал. — Иван махнул рукой и захлопнул за мной дверцу. — Удачи на экзамене.

Он завёл мотор, развернулся через всю улицу и уехал обратно.

Дед подошёл и встал рядом со мной, разглядывая здание снизу вверх.

Эликсир начал отпускать. Сила уходила из мышц волной, оставляя после себя тяжесть и ломоту, а перед глазами поплыло. Я переждал, упершись взглядом в ступени.