Про возраст, конечно, он неправ. Я откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— Лавка не продаётся.

Тут Мякишев окончательно опешил.

— Это здание стоит ничего, — он обвёл рукой зал, будто показывал на помойку, — Крыша дырявая еще и полы гнилые. Я покупаю из уважения к твоему роду. Чтобы ты не думал, что я зверь какой.

— Из уважения? — Я приподнял бровь. — Это ты нас три года топил, клиентов перекупал, слухи распускал, полицию натравливал. Странные у тебя понятия об уважении, Савелий. Ты бы ещё сказал, что от большой любви ко мне старался.

Мякишев молчал и смотрел на меня. Глаза у него были как у щуки — плоские, без всякого выражения.

Я медленно поднялся и оказался с ним лицом к лицу.

— Тогда слушай. Я не продам эту лавку ни за миллион. Она родовая. Понятно?

Он побелел. Потом побагровел. Потом снова побелел — хороший цветовой круг получился, я даже залюбовался.

— Ты…

— Мальчик сказал нет. — Дед отлепился от стены и шагнул вперёд. Спокойно, вежливо даже. — Тебе по-русски непонятно?

Мякишев перевёл взгляд с деда на меня, и в глазах у него проступило что-то холодное и давнее. Такую обиду сложно пережить.

— Ты хоть понимаешь, с кем связался? — тихо спросил он. — Я контролирую этот город. Управа, полиция, купцы — все под моим влиянием. Я могу закрыть твою лавку, и никто не продаст тебе даже пучок петрушки. А повод всегда найдется.

— Ой, как страшно.

Он шагнул ко мне и стиснул трость обеими руками так, что пальцы у него побелели.

— Это не запугивание. У тебя нет ничего. Ни связей, ни денег, ни имени — имя вы своё три года назад сами и просрали.

— Угу. — Я не отступил ни на шаг и не отвёл взгляда. — Зато у меня есть эликсиры, которые работают. В отличие от твоего пойла, от которого и здорового скрутит. Ты склады давно проверял, Савелий? Там, поди, уже всё скисло, а тебе и доложить некому.

Он побагровел так стремительно, что я всерьёз прикинул расстояние до полки с успокоительным и решил, что дотянусь секунды за три. Вторая сердечная сцена за неделю — это уже перебор даже для меня.

— ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?!

— Что слышал.

Я шагнул к нему вплотную, так что между нами осталось меньше шага. Смотреть пришлось снизу вверх, но глаз я не отвёл и подбородка не опустил.

— Твои эликсиры — дрянь. Люди это знают давно. Покупали, потому что выбора у них не было. А теперь появился я, и они идут ко мне. Идут пешком через полгорода, хотя твоя лавка стоит ближе.

— …И ты это знаешь лучше меня. Иначе не припёрся бы сюда на ночь глядя.

— Мальчишка! Щенок глупый, ты хоть понимаешь, с кем связался?

— Знаешь, что забавно?

Я усмехнулся ему прямо в глаза.

— Ты боишься. Боишься, что я развалю твою империю.

От злости он не смог ответь. А только дышал тяжело, с присвистом, и пальцы у него на трости побелели до синевы.

Но при этом он себя контролировал.

— …И ты это знаешь лучше меня. Иначе не припёрся бы сюда на ночь глядя.

— Мальчишка! Щенок глупый, ты хоть понимаешь, с кем связался?

— Знаешь, что забавно?

Я усмехнулся ему прямо в глаза.

— Ты боишься. Боишься, что я развалю твою империю.

От злости он мог ответь. Только дышал тяжело, с присвистом, и пальцы у него на трости побелели до синевы.

Потом Мякишев медленно выдохнул через нос, разжал руку и отступил на шаг назад.

Внутри его сейчас рвало на части, это читалось по лицу. Но он держал себя. Значит, у него была причина не срываться и вот это мне не нравилось.

— Хорошо, — произнёс он тихо. — Твой выбор. Я предлагал мир. Теперь ты за свои слова ответишь.

Он поднял цилиндр с колен, надел его на голову и поправил обеими руками. Потом взял трость, прислонённую к прилавку, зажал её под мышкой и пошёл к двери, не прощаясь и не оборачиваясь.

Дверь за ним громко хлопнула

Дед присвистнул и опустил газету на колени.

— Ну и нахал. Сто лет такого не видел. Тебе бы в театр.

— Это только начало.

Я всё ещё смотрел на закрытую дверь.

— Держись, дед. Дальше будет интереснее.

За окном был слышен рев мотора. У него была приличная машина, так-то. Ну ничего скоро и у меня такая будет.

Я отошёл от окна и выдохнул, когда машина отъехала.

— Ну что, — сказал дед. — Воевать будем, значит.

— Будем.

— Тогда сперва поесть надо. — Дед потянулся, хрустнув спиной. — Воюют на сытый желудок. Я это ещё в молодости усвоил.

— Мудрые слова.

— Пошли к Серёгину. Мясо у него свежее, да и хлеб хороший.