Шрифт:
— А что такого? Ты поможешь мне, а я тебе.
Я ударила его по груди тыльной стороной ладони и рассмеялась.
— Боже!
С другой стороны, он был прав. Мы действительно многое хорошо делали вместе.
В заднем кармане зазвонил телефон, — вместо звонка стояла песня «Дэйв Мэтьюс Бэнд», — и я потянулась за ним, радуясь, что нас прервали. На экране высветилась фотография Эйприл, и мое сердце лихорадочно забилось. Почему она не в школе?
— Эйприл? У тебя сейчас третий урок.
Боже, опять я говорю, как мама.
— Срочно приезжай. Дядя Майк объявился, тут репортеры, мама не пускает их в дом… короче, тут полный треш.
— Помедленнее, Эйприл. Ты слишком тараторишь. — Я потянулась и включила зажигание, чтобы двигатель разогрелся. — Что там у вас творится?
— Когда я уходила в школу, приехал дядя Майк, а примерно полчаса назад — репортеры. Мама в бешенстве.
— Скоро буду. — Я отключилась и повернулась к Джошу. — Надо ехать, приехал мамин брат и творит какую-то дичь.
Его кокетливый взгляд тут же сменился тревожным. Увы, таким он казался еще сексуальнее.
— Тебе нужна моя помощь? Я могу что-то сделать?
Мне хотелось ответить: «Да». Но я сдержалась и не ответила: «Хочу, чтобы ты был рядом». Нельзя во всем на него полагаться, тем более что мы совсем недавно начали общаться.
— Нет, лучше я сама.
Он, кажется, расстроился, но быстро пришел в себя и коротко кивнул:
— Хорошо.
— Но спасибо за предложение. Я это ценю.
Я добралась в южную часть города за двадцать минут. Я свернула на нашу подъездную дорожку, такую же, как у всех домов в этом районе, и поставила машину на паркинг. Эйприл не врала: возле нашего дома действительно стояла машина с логотипом крупной медиакорпорации.
По пути домой я позвонила капитану Уилсону. Он предупреждал, что нечто подобное может случиться, учитывая, что в папу — американского солдата — стреляли афганские военные. Но похороны давно остались позади, все было спокойно, и я решила, что нам ничего не грозит. Видимо, ошибочно.
— Мам! — Я распахнула дверь, бросила ключи в корзинку в прихожей и повесила куртку на крючок. — Мам! — крикнула я, войдя на кухню, но там оказалась только бабушка.
— Она наверху.
— Бабушка, какого… — Я вовремя осеклась, иначе бабуля вымыла бы мне рот с мылом. — Что происходит?
— Приехал твой дядя и привез с собой гостей. Незваных гостей. — Она спокойно пила чай, но я заметила, что ее рука дрожала.
— Ясно.
Я взлетела по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки разом, завернула за угол в коридор, ведущий к моей комнате, и на полной скорости врезалась в оператора.
— Виноват, мэм, — пробормотал он.
— Да уж, виноваты. Дайте пройти!
Я оттолкнула его и еще двух парней с длинными металлическими палками и побежала дальше по коридору, пока не увидела дрожащую Эйприл.
— Они в комнате Гаса, — выпалила она и бросилась ко мне.
— Сейчас я со всем разберусь.
Я понятия не имела, как со всем разобраться, но все же собиралась это сделать. Потрепала Гаса по голове — тот дрожал и прижимался к Эйприл. Он тоже пропустил школу. И не должен был все это видеть.
Я отворила дверь в музей «Звездных войн», в который Гас превратил свою комнату, и очутилась в эпицентре ссоры.
— Майк, мне это не нужно! — кричала мама на младшего брата.
Их разделяла кровать с покрывалом, на котором красовалось гигантское лицо учителя Йоды.
— Джун, они готовы заплатить. История что надо, и у нашей семьи должна быть возможность публично высказаться о том, что случилось с Джастином…
— Дядя Майк! — Я закрыла за собой дверь и встала рядом с мамой. Если она этого не хочет, я не позволю.
— Эйприл, я же сказал: это наше с мамой дело. Ступай в школу.
— Я Эмбер, а не Эйприл, и от меня ты так легко не отделаешься. Если мама хочет, чтобы репортеры ушли, так и будет. — Я смерила дядю гневным взглядом: темный костюм, дорогой галстук. — А я раньше не замечала, что ты такой коротышка.
Он залился краской.
— Эмбер. Ну конечно. Ошибся. Давненько мы не виделись.
— Да, лет пятнадцать или около того. С учетом этого твое мнение в нашем доме не котируется.
Я почти не помнила дядю Майка — обычно мы виделись в доме маминых родителей, которые давно умерли.
— Я приехал помочь сестре.
— А почему сейчас, а не на похороны?
В комнате наступила гробовая тишина.
Позади меня кашлянула женщина, и я обернулась. Сидевшая за столом Гаса длинноногая брюнетка встала и протянула руку.