Шрифт:
Добравшись до корпуса, я достала расписание, сверила номер кабинета и зашла, умудрившись не пролить кофе на белый свитер. Плюс один в мою пользу.
Окинула взглядом аудиторию и обнаружила в первом ряду несколько свободных мест. Поставила кофе на парту, сняла сумку и достала учебники и ручки. Не терпелось сделать первую запись в чистой тетради на пружинах. Я обожала историю, как некоторые девчонки обожают лак для ногтей или туфли. Еще на первом курсе поняла, чем хочу заниматься.
С задней парты донесся неприятный визгливый смех. Я покачала головой. Длинноногая брюнетка сидела на парте возле какого-то парня. Если тот не видит, какая перед ним пустышка — что ж, сам дурак. Она откинула голову и рассмеялась.
Блин. Это был Джош.
Он заметил меня, его глаза округлились, и на губах появилась обезоруживающая улыбка. Я отвела взгляд, отвернулась и уставилась на белую маркерную доску. Дурацкие гормоны. Почему он даже в полдевятого утра хорош, как Аполлон? Впрочем, кого я обманываю? Джош хорош в любое время суток. Я отчасти понимала девчонку, усевшуюся к нему на парту. Пожалуй, та вела себя еще сдержанно. Я бы сразу плюхнулась к нему на колени.
Я даже не увидела, а почувствовала, как он сел рядом со мной.
«Не поворачивайся», — велела я себе. Не стану я на него смотреть. Иначе утону в его карих глазах и вспомню, что творили его руки с моим телом… Ну уж нет.
— А я не хотел сегодня рано вставать и идти на занятия, но ради того, чтобы увидеть тебя, Десембер, стоило проснуться в такую рань, — сказал он.
— Опять ты с этим «Десембер», — пробормотала я, не желая признаваться, что мне нравилось, когда он меня так называл. — Неужели сложно звать меня Эмбер, как все остальные?
Он наклонился вперед и почти коснулся губами моего уха.
— Я согласен называть тебя так, только когда мы наедине. К тому же я не «все остальные», по крайней мере для тебя.
Боже, почему у него такой бархатный, такой роскошный голос? Я оглянулась, окинула взглядом аудиторию и постучала ручкой по тетрадке в предвкушении, что скоро узнаю много новых интересных исторических фактов.
— Кажется, твоя поклонница тебя заждалась.
Брюнетка на заднем ряду смотрела на нас букой, и я не могла ее винить.
— Хочешь занять ее место?
Его насмешливый тон заставил меня вскинуть голову и посмотреть ему в глаза — и я пропала. Невольно улыбнулась, когда он пошевелил бровями и похлопал по парте, покачала головой и снова упрямо повернулась к маркерной доске.
— Не думаю, что нам стоит находиться так близко друг к другу, — с улыбкой проговорила я.
— Я обещаю всю лекцию держать руки при себе, лишь бы быть рядом с тобой.
Я лишилась дара речи и даже не знала, что ответить.
Меня спас профессор: он раздал нам план занятий и начал лекцию. Я старалась вслушиваться в каждое слово, но получалось посредственно. Я все записывала, но постоянно ощущала на себе взгляд Джоша и вспоминала его прикосновения. Частенько украдкой поглядывала на него и всякий раз утопала в карих глазах. Его взгляд разжигал во мне пламя. Внутри пылал пожар.
Я то и дело перекладывала ногу на ногу, напоминая себе, что лекция — неподходящее место, чтобы вешаться на парня. Старалась уделять внимание деталям, записывала, составляла конспект, запоминала все, что связано с Гражданской войной, но у меня совсем не получалось не думать о Джоше, хотя я сама решила не торопиться. Хотелось лишь одного — наброситься на него прямо здесь и сейчас.
Этот час оказался одновременно самым длинным и коротким в моей жизни. Мне отчаянно хотелось поскорее убраться из кабинета, но еще сильнее хотелось быть как можно ближе к Джошу. Когда профессор наконец нас отпустил, я как ошпаренная бросилась к двери. В понедельник было мало лекций, следующая — только после обеда, и я решила поехать домой и почитать учебники.
Джош нагнал меня почти у машины.
— Даже не попрощаешься? — подразнил он.
Джош бежал, но ни капли не запыхался.
Я открыла дверцу, бросила сумку на пассажирское сиденье и поморщилась: учебники выпали и посыпались на коврик.
— Пока, Джош, — выпалила я.
— Немногословно.
Я повернулась к нему. Его тон был серьезен, но во взгляде искрились смешинки. Я закатила глаза.
— Ты издеваешься?
— О чем ты? — Он привалился к моей машине. — Я не пытаюсь тебя поцеловать, не названиваю тебе, ведь у меня нет твоего номера. Может, я просто хочу, чтобы мы вместе делали уроки.
— Делали уроки? — Мой голос сорвался, и я закашлялась, чтобы это скрыть. Сунула руки в карманы, чтобы не замерзнуть и не тянуться к Джошу. Кажется, другого способа бороться с этим желанием не было.
Он наклонился ко мне, замер всего в паре сантиметров от моих губ, и, хотя я сама обозначила границу, мое тело хотело, чтобы он ее перешел.
— Что-то подсказывает мне, что у нас очень хорошо получится вместе заниматься.
У меня отвисла челюсть.
— Джош!
Он лукаво усмехнулся: