Да и коротко — вряд ли.

— Флаграна!

Амазонка коротко кивнула и поднырнула под второго Ликаона. Она не рубила. Плашмя ударила Пламенем Свободы в рёбра, подбрасывая Зверя вверх.

Тот, правда, вообще не растерялся — извернулся в воздухе, а пасть наполнилась белым светом.

— Сейчас! — заорал я.

Предел ведает, как Аркос это сделал, но он метнул Клык. Топор, наполненный антиподом украденной Молнией, вошёл Ликаону чётко в раскрытую пасть. Вошёл и исчез, но главное сделал — Удар молнии произошёл прямо внутри глотки Зверя. Свет пробился через глаза, уши и рану в боку. А затем безголовая тварь рухнула к ногам Флаграны, дымясь и воняя палёной шерстью.

Скала опустился на колено. Каменная кожа на его руках лопнула сразу в нескольких местах, а из трещин показалась кровь. Не красная — почти чёрная от земляной крошки и Атрибута.

— Два! — сообщил Кирон.

— Я умею считать! — тут же откликнулся я.

— Проверяю, не оглушило ли! — оскалился Круглый.

Да только кое-кто другой проверил это же гораздо более жестоко и результативно.

Грозовой поднял морду и завыл. Настолько протяжно-пронзительно, что кости в ответ чуть ли не завибрировали. Молниевая завеса дрогнула, раздалась шире, и все Искрящиеся следы во дворе вспыхнули одновременно. Миктлан выдернул Копьё из земли, но опоздал всего-то на жалкую долю секунды.

Разряд ударил снизу!

Бремя приняло часть. Стена света — ещё часть. Остальное прошло через сапоги, ноги, позвоночник и на краткий миг напрочь выключило мир. Я не упал лишь потому, что Щит оказался в это мгновение вонзённым в землю. Высота Воплощения зарешала, потому как Бар и Дель со своими «куцыми» Щитами не устояли.

Флаграна застыла с занесённым Двуручем. Аркос дёрнулся всем телом и опрокинулся на бок. Кирон успел прикрыть Айлин собой, что было красиво, но глупо и совершенно бесполезно: молнии всё равно прошили обоих.

Миктлан остался стоять. Его Атрибут принял удар иначе. Не без боли — кожа на лице натянулась, побелела, из носа хлынула кровь.

Мела тоже справилась. И, пожалуй, лучше всех. Лёд обнял её ступни и ушёл в землю. По тонким белым нитям побежали фиолетовые разряды и тут же замёрзли внутри, будто насекомые в прозрачной смоле.

Последний из Молниевых увидел неподвижных и рванул вперёд.

Броситься-то бросился, но был перехвачен Миктланом, а точнее — его Копьём:

— Цепной всполох!

Первый удар отбросил Зверя от Делии. Лезвие исчезло и возникло снова, войдя в бок. Второй разряд развернул тварь в воздухе. Третий удар должен был добить, но…

Грозовой Ликаон перехватил его!

Огромный Зверь прыгнул наперерез. Копьё вонзилось в его плечо, Молния вспыхнула бессильно и поглотилась тёмной шерстью бесследно.

Зато раненый Молниевый не растерялся и добрался до Миктлана. До безоружного, мать его, Светлого! Похоже, друг просчитался и чересчур потратился на Следы, отчего теперь остался с пустыми руками против Зверя…

И — нет!

Я не согласен!

Не сегодня, не в мою смену!

«Мгновения» внутри Средоточия дрогнули-отозвались:

— Лёгкость!

Мир замедлился, но не остановился: всё же эта вариация Поглощения — не Цена, а потому чужие движения лишь стали вязкими, а мои — чуть менее человеческими.

Тело после Следа ещё оставалось частично чужим: нога не слушалась до конца, плечо горело, а рот опять был полон солёного железа. Но даже так расстояние между мной и Миктланом перестало быть безжалостным приговором.

Я шагнул. Раз!

Подставил Бремя под пасть Ликаона. Два!

Зверь выпустил разряд. Щит закрыл Миктлана, но Молния прошла по краю и впилась мне в шею. Кожу обожгло, а левый глаз ослеп. Три!

Лёгкость закончилась. Время навалилось разом. Я оказался на колене, Ликаон — на Щите, Миктлан — у меня за спиной.

— Копьё! — прохрипел я.

Микт не стал благодарить. Молодец! Вместо этого Светлый воплотил-таки Лезвие…

Мела успела первой — гильдейская подняла Множитель!

А я… только и смог, что уже в её сторону бестолково хрипеть:

— Не смей!..

Она посмотрела на меня. Холодные глаза. Белое лицо. Кровь, обильно стекающая по губам… И полное отсутствие намерения слушаться, дополненное лишь одним упрямым словом-выдохом:

— Умножение!

Лёд расцвёл на задних лапах Ликаона. Не толстой коркой, как раньше, а тонкими слоями. Один поверх другого. Навык работал осторожно, почти скупо, но каждый новый слой цеплялся за предыдущий и тянул Зверя назад.