Новая кожа под раной стала каменной.

— Упрямая, — выдохнул он.

— Врачебная привычка, — не осталась в долгу Лаврия.

И тут незнакомец исчез. Не по-настоящему, конечно. Просто его Шаг оказался чересчур быстрым для меня. Серый силуэт размазался, и уже в следующее мгновение Меч ударил Лаврию по шее.

Старшая поймала клинок Жезлом.

И как же прекрасно, что Воплощение — это вам не хухры-мухры! Настоящие дерево и кость обязательно бы сломались, а Жезлу хоть бы хны. Лишь цветок на навершии зазвенел, будто из металла какого-то был.

Золотые прожилки на древке вспыхнули. Лаврия согнулась под ударом. Ударом настолько мощным, что ноги по самые колени ушли в камень. А Отступник на том не остановился — надавил ещё сильнее!

Надавил и произнёс с впервые явленным любопытством-удивлением:

— Да ты всего-то сороковая!

— А ты наблюдательный, — пропыхтела Змея, а затем янтарь в её глаза вспыхнул завораживающим светом: — Взгляд Дендроаспис!

Противник замер. Всего на вдох, но Меч дрогнул, и Лаврия выскользнула из-под клинка, цепляя цветком Жезла его лицо, оставляя три тонких пореза.

Отступник — истинный камень! Ни звука не издал — вслепую ударил локтем!

И — попал!

Яд ответил раньше Лаврии. Атрибут сам сорвался с её плеча тонкой зелёной пастью и впился в ударившую руку. Возмездие во всей своей красе.

Камень на локте Отступника зашипел, пошёл дырами. Он рванул руку назад, но ядовитый след уже добрался до плеча и оставил на броне глубокую чёрную борозду.

Лаврия отлетела, перекувырнулась и почти устояла — встала на колено. Кровь хлынула из носа. Один глаз закрылся, вокруг второго янтарь стал мутным, тусклым. А противник… сотворил жуть. Меня натурально чуть не вывернуло — мужик сорвал с лица кожу вместе с ядовитыми порезами!.. Глаза мои, наверное, в половину лица были первое мгновение, а потом я увидел, что под содранной кожей уже есть новая — серая и каменная.

И ещё очень непослушная — губы шевелились кое-как, и с большим трудом вышло разобрать, что Ренегат произнёс:

— Не люблю, когда лезут в голову.

— А я не люблю плохих пациентов.

— Я не твой пациент.

— Все так говорят поначалу, а потом благодарят за лечение, — Лаврия поднялась. — Давление Атрибута!

Яд хлынул с неё во все стороны. Не змеёй, не цветами, не красивой Аурой — грязной, густой волной, от которой почернели редкие остатки снега, а кожу защипало даже у нас. Отступник закрылся камнем, но зелёная муть не сдалась и упрямо полезла в сочленения брони. И даже так он лишь в очередной раз пошатнулся, так и не отступив. А вот Лаврии пришлось оборвать технику — иначе её собственный десяток точно бы изошёлся кровавым кашлем.

Впрочем, я попытался. И рёбра тут же объяснили, что решение весьма спорное… Зато это разорвало наваждение от боя старших, наведя на умную мысль, которую и бросил в сторону ребят:

— Айлин, состояние.

Луна сидела рядом с Меланитой. Свет Ночи лежал поперёк колен. Лицо серое, губы дрожат. Девчонка буквально заставила себя посмотреть по сторонам, а потом начала доклад:

— Баррий — ожог, рука… плохо. Делия истощена, но пока в сознании. Кирон — ожог и плечо. Аркос…

— Жив, — вклинился Скала.

— Флаграна — руки, рёбра, спина. Миктлан ранен сильнее всех, теряет кровь. Меланита…

— Жива, — холодно закончила та.

Пожалуй, это был хороший признак, потому что коль Мела огрызается, значит мир ещё не сломан окончательно.

Но вслух я произнёс иное:

— Лечи Миктлана. Остальным — перевязки. Бережём силы, и никто не встаёт без необходимости.

— А ты? — спросила Айлин.

— У меня необходимость.

— У тебя кровь изо рта, — парировала наша драгоценная Поддержка.

Я сплюнул. Красным. В сторону от ребят.

И пошёл в отказ:

— Уже нет. Тебе показалось.

Луна посмотрела так, будто хотела ударить Посохом. Но послушалась и взялась за дело, в котором ей помогали и остальные по мере сил, закидываясь зельями по самую маковку.

Да, мы убили Зверей. Но при этом не победили, а именно что убили и заплатили. Разница была вокруг: обожжённая рука Баррия, чужая боль в Делии, расколотая кожа Аркоса, кровь Миктлана, неподвижное плечо Кирона, сломанные кости Флаграны, тусклый Свет Айлин и Меланита, которая теперь даже сидела с трудом.

А ещё в список взятой платы стоило включить мёртвых «рогатых». И не только их — дозорные на посту тоже ведь лямку свою тянули…

Пока мы спешно подводили итоги, диспозиция старших изменилась, а бой встал на крохотную паузу, готовый вот-вот вспыхнуть с новой силой.

Отступник отошёл к центру двора. Не к обрыву и не от Лаврии. Причём с каждым его шагом трещины вокруг смыкались, будто Камень лечил камень. Вывороченные плиты возвращались на место, ямы затягивались крошкой.

Но не везде.