Шрифт:
Баррий и Делия подняли Щиты вместе:
— Стена доблести!
— Стена света!
Тьма и Свет сомкнулись за спиной Ликаона, перекрывая путь к отступлению.
Меланита дёрнулась было, но я увидел её взгляд и сразу припечатал, как можно твёрже:
— Нет!
Девчонка посмотрела на Грозового. На Миктлана под ним. На Аркоса. На меня. И… опустила Мечи. Послушалась, но от этого мне стало только страшнее.
— Власт! — разнёсся призыв Флаграны, продолжавший заталкивать Двуруч в Зверя.
Я перехватил Бремя обеими руками и ударил верхним краем в рог Зверя. Если тот был из кости, то она треснула, потому как Грозовой взревел и выпустил Грозу не направленно, а вокруг себя.
Разряды вновь ударили во всех!
Баррий и Делия приняли большую часть своими Стенами. Тьма вспухла, Свет ослеп. Воплощения растаяли искрами, оба защитника упали. Флаграну швырнуло аж на стену башни. Кирон снова рухнул и покатился. Миктлан исчез под тушей.
Бремя вбило мне в грудь, где что-то хрустнуло… Ребро. Может, два. Но Щит остался в руках!..
Но и Грозовой остался на ногах.
Ненадолго, правда.
Аркос поднялся за его спиной. Без понятия, как: здоровяк был весь в крови, каменные руки расколоты, одна нога волочилась. Но поднялся.
Подошёл и вогнал Клыки в череп твари, прямо возле рога.
Вогнал и приказал:
— Падай.
А затем провернул Топоры в направлении треснувшего символа силы Грозового.
Провернул, выдёргивая!
И вот тогда Ликаон послушался — Зверь рухнул.
Миктлан выкатился из-под туши, зажимая бок. Флаграна подползла и, не поднимаясь, вонзила Пламя в горло Зверя. Фиолетовое сияние в глазах того погасло. На дворе стало темнее… И тише.
Если только не считать, не слушать бой старших.
* Болотная Пиявка: https://author.today/reader/433488/4771628
Глава 12
Старшие
'Ты не знаешь, что такое жизнь, пока не посмотришь Смерти в глаза.
Только тогда каждый вдох становится подарком, а не возможностью.'
Потря Суровый
Отступник ударил Мечом по земле.
Каменная волна подняла Лаврию и швырнула к башне. Змея извернулась в воздухе, коснулась стены ногами и оттолкнулась.
Лёгкий шаг вспыхнул под сапогами зелёными лепестками. Старшая не упала — понеслась обратно к противнику.
Жезл описал круг, и с губ сорвалось шипением:
— Явление!
Если не ошибаюсь, техника тридцать плюс. Не атака сама по себе, а прелюдия к ней.
За спиной Лаврии раскрылась огромная алая лилия. Лепестки были тонкими, почти прозрачными, а стебли уходили не в землю, а в тело самой Змеи. И то ли каждый прошедший миг жизни, то ли каждый совершённый удар сердца окрашивал цветок во всё более тёмное.
Ренегат симметрично отвечать не стал. Он всего-то выставил Меч перед собой.
— Цвети, Хиганбана!
Лаврия ударила Воплощением. Цветок повторил движение.
Сотни алых нитей хлестнули вперёд, оплели каменную броню, нашли трещины и впились внутрь.
Враг пошатнулся!
Но и только — он тут же рубанул по нитям. Меч рассёк половину, но из срезов брызнул зелёный туман. Отступник задержал дыхание, закрыл лицо камнем. Поздно! Яд уже лежал на веках, губах, в ране под рёбрами.
— Усиление! — произнесла Лаврия.
Красные стебли дёрнулись и разом вошли ей в спину. Тёмно-зелёные жилы проступили на шее. Плечи расправились, пальцы сжали Жезл сильнее, и старшая одним движением натянула весь ворох алых нитей.
Каменная кожа противника пошла пузырями. Из-под неё пробились чёрные цветы, маленькие и уродливые. Отступник зарычал, вогнал пальцы себе в бок и выдрал кусок отравленной плоти вместе со стеблями. На снег упал ком мяса, мгновенно покрывшийся лепестками.