Шрифт:
У края утёса осталась длинная чёрная линия-полоса. Она начиналась под разрушенным частоколом, проходила через навес и терялась где-то подле башни. Слишком ровная для обычной трещины в земле и чересчур широкая для результата даже столь интенсивного сражения.
И, похоже, только я решил обратить внимание на такую мелочь, как грозящая возможность всем вместе рухнуть вниз. Старшие ведь на то и старшие, что заняты более значимыми вопросами. Например, такими, как убийство друг друга.
Предел знает, кто и что меня дёрнуло, но я окликнул старшую:
— Лаврия!
— Вижу.
— Отступаем? — спросил, не особенно надеясь.
— Вы — да.
— Очень смешно.
— Это приказ. Забираете раненых, уходите за границу мглы и подаёте сигнал.
— Мёртвым кристаллом?
— Придумаете. Или Флаграна подожжёт лес. Мне безразличен способ.
— А ты?
— Задержу.
Отступник снова улыбнулся:
— Какое мудрое решение!
— Тебя никто не спрашивал, — одновременно сказали мы с Лаврией.
В другой раз, в иной обстановке это точно было бы смешно, но, увы, не сейчас.
Флаграна сбоку поднялась, морщась от каждого движения:
— Аркос, Миктлана на себя. Я Круглого возьму.
— Сам пойду! — возмутился Кирон.
— Вот и понесёшь себя молча.
— Жестокая девушка!
— Наконец заметил.
Баррий попытался поднять Делию здоровой рукой. Не получилось. Я шагнул к ним, но Меланита поймала меня за край одежды. Поймала едва-едва — пальцы слабые и очень холодные.
— К ней, — прошептала гильдейская.
Я проследил за её взглядом и ответил, уводя в сторону свой:
— Она приказала уходить.
— Поэтому ты, конечно, уйдёшь.
— Хотел попробовать однажды, — признался честно.
— Но не сегодня, — подвела итог Мела.
Вместе с ним и связь-струна меж нами снова натянулась, дрогнула. Но на сей раз в ней отсутствовало стремление Атрибутов дотянуться-впиться друг в друга. Перекатилось только знание — Мела чувствовала Искажение, а через него то, что я старательно не называл.
Лаврия не сможет уйти.
Отступник тоже это знал. Он перевёл Меч в левую сторону, остриём вниз. Бурые жилы на клинке разгорелись. Земля вокруг отозвалась гулом.
— Последний раз, Змея, — произнёс он, перекрывая гул. — Отдай мне тех, кто ещё дышит. Я позволю тебе уйти.
Во дворе стало тихо. Лаврия склонила голову.
— Зачем?
— Столько молодых, свежих Средоточий Атрибута. Свет, Тьма. Повреждённый Лёд с редкой структурой. И… — Тут его взгляд скользнул по каждому из нас, задержался на Меланите, потом на мне, и он добавил то, от чего меня буквально парализовало: — Один ну очень-очень любопытный Атрибут! И как вишенка — аж два Отклонения! Да здесь материала больше, чем я за иной год мог найти!
Материала. Не людей, не Воинов, не бывших подростков, которые слишком рано полезли туда, где старшие меряются уровнями. Именно материала. Я даже ощутил, как Бремя сразу стало удобнее держать в руке. Не потому, что Воплощение изменилось и в нём пробудились какие-то скрытые силы, перепавшие и моему уставшему телу. А потому, что я разом перестал замечать боль.
— Слышал? — спросил Кирон с земли. — Мы дорогие.
— Ты — и вовсе на вес золота, — ответила Флаграна.
— О-о-о! Так это же вообще состояние!
Отступник нахмурился и с нотками разочарования в самой Вселенной произнёс, качая каменной головой:
— Вы не понимаете…
— Нет, — сказала Лаврия.
Всего одно слово. И да, вот это было так, как и подобает настоящему командиру. Командиру не из-за сорокового уровня, не из-за внезапного раскрытого Отклонения, редкого Яда или так и оставшегося неназванным Воплощения. И, конечно, не из-за родни, упоминанием о которой Роган успел плюнуть нам под ноги.
Просто старшая произнесла это «нет» раньше меня.
— Не отдам, — продолжила Лаврия. — Ни живых. Ни мёртвых. Ни одного Ядра. Ни капли крови. Ни-че-го.
— Тогда всё достанется мне после твоей смерти.
— Попробуй, — ощерилась Змея.
И он попробовал.
Давление Силы обрушилось на двор. Меня пригнуло. Айлин рухнула наземь. Флаграна выронила Круглого. Баррий и Делия прижались к земле. Аркос и Микт лишь коротко хёкнули. Даже Мела застонала, хотя раньше скорее откусила бы себе язык…