Козёл был занят добычей пропитания. И Барсик подобрал идеальный момент и позицию, но в последний момент жертва подняла голову, заметила хищника и прыгнула в сторону, вниз, через такой уступ, на который я даже смотреть не хотел. Барсик рванул следом, но остановился у края, потому что инстинкт самосохранения пока что был сильнее охотничьего.

Козёл исчез за камнями, а Барсик вернулся через несколько минут. Медленно и оскорблённо. С глазами, в которых читалась личная трагедия хищника, впервые столкнувшегося с едой, которую не может догнать.

Я посмотрел на питомца:

— Не переживай. Он просто читер.

«Я его ненавижу.»

— Понимаю.

Я повернулся к Аркадию, который как раз вышел из гондолы.

— Слушай, а у тебя здесь оружия какого-нибудь нет?

— Есть арбалет. В хозяйственном отсеке.

— И чего ты сидишь молчишь?

Аркадий смутился.

— Я как-то не подумал.

Я несколько секунд смотрел на него молча, после чего выдохнул.

— Неси уже своё оружие.

Пока он доставал арбалет, я снова посмотрел вниз, к стене. Лагерь барона проснулся уже окончательно, и людей там было реально много. Не армия, конечно, но достаточно, чтобы нам стало неуютно. Часть отряда разделилась и уходила в разные стороны вдоль склона. Видимо, искали обходные пути. Несколько человек с верёвками и длинными шестами направились к отвесной скале под нами. Похоже, они всё-таки собирались попробовать подняться напрямую.

— Прекрасно, — пробормотал я. — Утро начинается бодро.

Аркадий вернулся с арбалетом и связкой болтов. Оружие оказалось старым, но ухоженным и достаточно мощным, чтобы на пятидесяти метрах сделать животному очень больно или человеку. Впрочем, сейчас меня интересовал именно первый вариант. Я зарядил болт, проверил тетиву и поднял взгляд к скалам.

— Ну, где у нас завтрак для ремонта?

Барсик фыркнул.

«Вам бы зрение проверить.»

— Мы тебя услышали, лохматый.

«Смотри выше и правее. Там, где камень с трещиной. Над ним, не камень, а козёл.»

Я прищурился, но сначала видел только скалу, пока жертва не моргнула.

— Вот же хамелеон горный…

Козёл стоял на почти отвесной стене, метрах в десяти выше нашей площадки и примерно в пятидесяти метрах по прямой. Со стороны казалось, будто животное приклеили к скале просто ради издевательства над здравым смыслом.

Я поднял арбалет. Прицеливаться было неудобно. Руки после вчерашнего гудели, плечо ныло, глаза после короткого сна не одобряли мелкие цели на сером фоне. Козёл тоже не собирался помогать и стоять красиво, как мишень.

Я задержал дыхание и выстрелил. Болт ударил в камень примерно в метре от козла. Животное дёрнулось, отскочило в сторону и замерло на другом выступе.

Барсик тяжело вздохнул.

«Ну ты и криворукий.»

— Спасибо за поддержку.

Козёл сделал ещё пару прыжков вдоль скалы, но не ушёл далеко. Видимо, не понял, откуда прилетела опасность, или счёл нас недостаточно серьёзными. Ошибка с его стороны. Я зарядил второй болт, отошёл чуть левее, потом ещё на пару шагов вперёд, чтобы изменить угол.

Я снова поднял арбалет. На этот раз не спешил. Поймал момент, когда козёл остановился боком, чуть выше выступа. Прицелился не в корпус целиком, а в точку за передней ногой. Выдохнул и выстрелил. Болт впился в цель. Козёл дёрнулся, сорвался с полки, ударился о камень ниже, попытался вскочить, но Барсик уже летел к нему чёрной молнией.

Всё закончилось быстро. Барсик вернулся к нам с видом победителя, который всегда знал, что так и будет. Хотя минуту назад его личная война с горными козлами выглядела не настолько успешно.

Дальше началась самая неприятная, но необходимая часть. Мы с Аркадием быстро разделали животное у камней ниже костра. Кристина вышла, увидела происходящее, поморщилась, но ничего не сказала. Только принесла пару тряпок, котелок и флягу воды.

Жира у горного козла оказалось не так много, как хотелось. Животное было жилистым, сухим, созданным для прыжков по скалам, а не для наших технических нужд. Но немного внутреннего жира всё же удалось набрать. Срезали всё, что могли, мелко порубили и поставили вытапливаться в котелке на слабом огне.

Запах от всего этого разлетался специфический, но Барсик счёл его великолепным.

Пока жир плавился, мы подготовили смолу. Ведро поставили ближе к огню, но не прямо в пламя. Сначала я пытался греть осторожно, потому что смола могла вспыхнуть, если перегреть. Аркадий предложил использовать старую металлическую миску, в которую мы перекладывали небольшие порции очищенных кусков. Смола размягчалась, становилась текучей, из неё выходили пузырьки, а мусор всплывал или оседал. Куски коры и хвои мы вытаскивали ножом.