К этому моменту местные божества, должно быть, уже люто ненавидели слово «уменьшение», но каждое их обновление, каждая попытка залатать дыры в правилах оставляли мне крошечное пространство для новых, ещё более извращенных экспериментов.

Без сомнения, они рвали на себе волосы от злости за то, что я извратил саму суть их творения. Они ведь хотели создать удобный предмет, предназначенный лишь для банальной перевозки трофеев и, возможно, сокрытия сокровищ от чужих глаз, а я постоянно находил способы превратить этот гребаный сундук в оружие массового поражения. Это наверняка доводило их до белого каления, а меня чертовски веселило.

И теперь с помощью моей гениальной жены мы снова провернули этот фокус, хотя совсем недавно Мия передала нам очередное предупреждение о том, что боги во все глаза следят за этими нашими дурацкими метательными установками, словно голодные ястребы за полевой мышью.

В последнем системном обновлении, исправляющем уязвимость зачарования «Уменьшение», дословно говорилось следующее: «Системное уведомление: Внимание! Команда „Увеличить“ зачарования „Уменьшение“ больше не может быть активирована, если зачарованный объект находится в активном движении, либо если его внезапное увеличение в размерах неизбежно вызовет значительный ущерб окружающему пространству от разрушения или смещения массы».

Когда впервые прочитал эти строки, я осознал, какие бездонные возможности оставляет эта кривая бюрократическая формулировка, и даже собрал всю семью, зачитав им точный текст обновления. Хотелось проверить, заметят ли они ту же самую деталь, что и я.

Никто из них так и не уловил сути до тех пор, пока прямо не ткнул пальцем в текст, подчеркивая, что исправление касается только… самого зачарованного предмета.

Жаба душила терять такую лазейку! Другими словами, содержимое этого предмета системе было абсолютно до лампочки. Ничто, никакая системная логика, не мешало мне, скажем, держать в руке мой легендарный сундук, до краев набитый тяжеленными свинцовыми слитками, с откинутой крышкой, а затем сделать мощный бросок в цель и… резко остановить сам сундук в руке, одновременно отдавая команду «Увеличить». При идеально выбранном моменте, пока сам сундук тормозил, его содержимое по закону инерции продолжало двигаться вперед. Оно вылетало наружу прямо в процессе своего стремительного роста, а затем сносило к хренам всё, что имело неосторожность оказаться на траектории.

Главными и вечными недостатками любых классических катапульт всегда были их громоздкость, жуткое неудобство в обращении, кошмарная сложность перемещения и прицеливания, не говоря уже о том, что инженерам приходилось извращаться, придумывая сложнейшие механизмы, способные зашвырнуть тяжелый валун достаточно далеко и с силой, достаточной для пробития крепостной стены.

Одна-единственная лазейка заклинания уменьшения решила все эти проблемы разом. Наша метательная машина получилась настолько компактной, что один крепкий человек мог спокойно поднять её и нести на спине, а «камни», которые она выплевывала, в начальной стадии были не больше теннисного мячика и прямо в полете вырастали до габаритов чудовищного бункерного разрушителя.

Для пущей надежности эти «снаряды» имели цельнолитую свинцовую сердцевину, намертво заключенную в толстенный бронебойный стальной корпус.

Сама наша кататапульта даже отдаленно не напоминала классическую мангонель или неповоротливый требушет. Визуально она походила на уродливую помесь тяжелой баллисты и одной из тех земных бейсбольных пушек, что с пулеметной скоростью швыряют мячи в отбивающего.

Я на досуге прикинул цифры. По моим грубым расчетам выходило, что свинцовые шары после увеличения весили около восьми тонн, прямо ни дать ни взять чертов КАМАЗ, летящий по воздуху, и рогатка-переросток запускала их со скоростью порядка трехсот километров в час. Да, возможно, они не преодолевали звуковой барьер, как современные бронебойные снаряды, но кинетическая энергия этой массы была просто катастрофической.

Моих земных знаний физики вполне хватало, чтобы с уверенностью заявить, что практически всё материальное, оказавшееся на пути этих шаров, просто перестанет существовать в природе, превратившись в кровавую или каменную пыль.

Оставалось лишь молиться, что этого свинцового дождя хватит, чтобы одним ударом проломить три эшелона магических барьеров круглой башни и разнести в пыль толстенные заколдованные каменные стены, скрывающиеся за ними. Если мы облажаемся сейчас и не прикончим Малина Медобрука, этот ублюдок уйдёт в глухую оборону, станет в миллион раз параноидальнее, и достать его потом будет практически невозможно.

Наконец Корвин отдал приказ выдвигаться на позиции через пять минут. Эшли, игриво блеснув глазами, предложила мне прокатиться вместе с ней на её ездовом рапторе, и я с огромным удовольствием забрался на жесткое седло позади неё. Мои руки привычно легли ей на талию, я прижался грудью к её крепкой спине, вдыхая будоражащий мускусный запах чистого женского пота, смешанного с оружейным маслом, которым насквозь пропитался её рабочий комбинезон. Одно её присутствие рядом заставляло кровь бежать быстрее.

Мы помогли техникам вывести тяжело нагруженных ящеров из глубины лагеря к голове колонны. Рапторы тащили метательные установки, их предстояло развернуть и зафиксировать, когда армия подойдет на дистанцию эффективного выстрела. У места сбора нас ждал Корвин со своим штабом, там же находилось больше дюжины моих жён и спутниц, а также костяк моего отряда: верный оруженосец Лиан, Фелиция, наш непробиваемый заслон Владис, Стеллария, маг Харальд и высшие офицеры коалиционной армии.

Даже Марона присоединилась к нам. Будучи заклинательницей пятидесятого уровня, она горела решимостью всадить магический заряд прямо в глотку врагу, который посмел вырвать её из родного дома. Подъезжая вместе с остальной семьёй, она одарила меня свирепой, почти хищной улыбкой. Я усмехнулся в ответ, чувствуя, как кровь стучит в висках от предвкушения.