Шрифт:
— Ладно, оставим это, — Хмыкнула Демидова. — Хотя визит в дом мань… то есть убийцы? Хм, положительно что-то в этом положительно и меется. Кто не испугается, сможет стать частью нашей группы. У них у всех рейтинги никакие, нам их брать только себе жизнь портить. А так некоторые сразу же и отсеяться.
Вот ведь предложил на свою голову! Я же никакой музыкой в общаге не занимался — в основном отчёт печатал.
Эви и отцу Теофила я рассказал крайне усечённую версию своих приключений. В ней дверь в подземелья открылась перед нами сама, дополнительных инопланетных штук я не находил и, конечно же, не управлял арками. Естественно в ней не было ни слова об афроякуте.
Для опричнины же я писал много более подробный вариант. Потому пришлось пояснять массу подробностей, что раздувало отчёт до безобразия.
Дошло до того, что я ежедневно сдавал здешнему оперативнику Прокопию, написанное. Как водится, читатели ждали проды и возмущались, если порция чтива задерживалась.
Так вот о чём я? Ах да.
Идея с домом убийцы, в мою честь, между прочим, переименовали, так понравилась Лисице, которая там появляться не собиралась, что она повесила на доску объявление о том, что мы принимаем новых участников. Надо сказать, что время она подгадала идеально, перед промежуточными аттестациями, когда народ задумался о возможности вылететь. Впрочем, проблему эту я предпочёл решать по мере её поступления. Мне ведь на сборы завтра.
Шуруп откинулся на спинку кресла и сделал глоток ароматного глинтвейна из стеклянной чашки, выполненной в форме цветка. Горячий напиток приятно прокатился по пищеводу.
Вот прям хорошо! — про себя подумал сталкер.
А ещё лучше, что петроградская промозглость и мелкий осенний дождь там снаружи, за витриной кафе, а они тут внутри. Остальные сидели здесь же.
Юрген выворачивал шею глядя на высокую девушку в гимназическом платье. Та явственно видела внимание парня, но демонстративно не замечала. Чего тут скажешь не того полёта птица, хоть и явная ровесница.
Сивый с Клопом вели неспешную беседу, обсуждая цены на хабар и только их новенький — Нос точно так же как и сам Шуруп наслаждался напитком.
Такие вот минуты тишины редко случались в жизни сталкеров. Они много больше привыкли к грязи, крови и голоду, чем к размеренному сидению за столиком. В такие дни Шурупу часто вспоминался тот день, когда их тогдашний старшой — Барсук, решил обнести барыгу Волгина и выйти из дела.
Вся пятёрка кроме самого Шурупа полегла, а жизнь ещё совсем молодого сталкера радикально изменилась. Да, она стала намного сытнее, но вместе с тем и опаснее. Шуруп уже успел накопить достаточно и совсем скоро сможет покончить с этой работой.
Наверняка ведь для него найдётся что-нибудь. Он многое умеет: следить, охранять, искать. В третьем управлении для него найдётся немало работы.
Взгляд его в который раз будто бы случайно упал на молодую женщину читавшую книгу девочке в розовом платьице. Воротничок, манжеты и передничек были идеально накрахмалены. Она сидела и, чуть только не открыв рот, слушала увлекательную историю.
Мать девочки была миловидна. Светлые волосы она заплетала в две косы закрученные за ушами. Над губой у неё была приметная родинка, а правую бровь пересекал шрамик необычной формы. Впрочем, всё это не так сильно занимало сталкера, сколько безымянный палец правой руки женщины — он был пуст.
Шуруп даже на мгновение представил, как подойдёт к ней и щегольнёт своим новеньким костюмом и тростью с посеребрёным набалдашником. И плевать, что всё это ему выдали в управлении, в конце концов, сегодня вещи его.
От таких мыслей его оторвал голос Клопа:
— Ну что, пора по койкам. Завтра рано вставать.
— И то, правда, — грустно сказал Шуруп. Хотя на самом деле работать они собирались не ранним утром, а поздним вечером.
Помните, как в шестнадцать ходили на призывную комиссию: обшарпанные коридоры, красные таблички с гербом. Неспешные делопроизводители родом из советского прошлого и бесконечные очереди.
Россия и в другом мире остаётся собой, а потому ничего этого не было. Зато солдат по-прежнему должен был стойко переносить тяготы и лишения военной службы. Потому мы мокли под мелким октябрьским дождичком выстроившись на грунтовой площадке Замкового острова лицом к бухте с которой налетали порывы ледяного ветра.
Именно здесь проходил поединок. Скопидомный комендант, после суда чести приказал разобрать все сооружения, и теперь они, аккуратно упакованные, лежали у стены.
Сборы проходили в несколько этапов.
Во-первых, собственно построение с оценкой вооружения и брони. Армейские проверяли полностью ли обеспечены всем необходимым дружинники. Да и сами бояре. Эта часть проходила на острове.
Во-вторых, оценка навыков одиночных бойцов. Тут уж как водится, полоса препятствий, нормативы по физподготовке и тренировочные поединки. Для этого нам предстояло отправиться за бухту.
Ну и, в-третьих, учения. В этот раз их темой были уличные бои. По официальной версии оборона стен отрабатывалась, все последние двадцать лет и ополченцы её обязаны были знать. Ситуацию же, когда противник прорвётся в город, раньше не изучали.