Инга тем временем заканчивает разговор. И прежде чем убрать телефон в карман, какое-то время задумчиво смотрит на экран. Поворачивается и, увидев меня, замирает. На лице легкая растерянность. И… что? Ну, что ты смотришь?

Мой взгляд скользит по ее лицу. Проходится по поджатым губам, чуть порозовевшим щекам и тонет в бездне, глядящей на меня со дна ее потемневших глаз. А я сам, ведомый какой-то необъяснимой силой, не дающей мне отойти в сторону, оттесняю ее к ржавой стене киоска.

— Андрей...

Мое имя в ее устах звучит совершенно особенным образом. Как не слишком уверенное предупреждение. Или протест. На который мне, впрочем, плевать.

Я слишком близко. Так близко, что вижу, как дрожат ее ресницы, и чувствую, как обрывается ее сбивчивое дыхание. Медленно наклоняюсь к ее губам. А коснувшись, целую сразу глубоко и голодно. Не оставляя шансов мне отказать или взвесить, чего бы ей на самом деле хотелось. В конце концов, у меня почти нет сомнений, что хочется ей меня. Я просто физически не могу удерживать эту дистанцию.

Ее ладони упираются мне в грудь. Я замираю на долю секунды, готовый отступить? Да хрена с два! Благо Инга тоже не очень уверена в своих решениях. И вместо того, чтобы меня оттолкнуть, ее пальцы сжимаются на ткани моей футболки, притягивая еще ближе. В один момент мои сомнения сметает прочь. Я прижимаю ее к себе. С силой. Уже не сомневаясь, что в праве. Собираю пальцами ее дрожь... Ее жаркое влажное дыхание опаляет взмокшую после первого тайма кожу. Расталкиваю ее бедра ногой, подхватываю под задницу, заставляя оседлать мою ногу. Инга откидывает голову и смеется, запрокинув лицо к небу. Ерошит пальцами мои волосы, умудряясь между поцелуями пробормотать что-то вроде:

— Господи, ну что ты делаешь? Андрюш…

Да, мы скрыты от посторонних глаз. Но то, что это прикрытие довольно-таки ненадежно, во сто крат обостряет эмоции. Внаглую обхватываю ее грудь. Оттягиваю сосок, знакомясь с ее телом ближе, пусть и вот так — на ощупь. Инга хрипло стонет и снова запрокидывает голову. На нее летит облупившаяся и повисшая бахромой краска. Стряхиваю ее и пожираю… буквально пожираю, блин, ее губы.

— Папа!

— Твою мать… — резко отшатываюсь.

— Вы тут сто, целовались? — подозрительно глядит на нас непонятно откуда взявшаяся Катюха. Я, кажется, впервые в жизни не нахожу, что ответить собственной дочери.

Инга начинает нелепо барахтаться в моих руках. Ставлю ее на землю, не в силах сдержать улыбки. Инга тоже смущенно посмеивается.

— Класс! Вы тепель позенитесь? Ты будешь моей мамой?

Улыбка гаснет, словно ее и не было, потому что жизнь не готовила меня к подобным вопросам. Впрочем, как и Ингу.

— Не будем заглядывать так далеко, — выкручиваюсь вроде бы я, но где там? Дочь не дает мне спуску.

— Пасиму?

— Потому что мне хотя бы второй тайм пережить. Кстати, кажется, меня ищут.

Может, это трусливо, да. Но я сбегаю. Жаль, от собственных мыслей не убежишь, они несутся впереди со скоростью, опередившей бы олимпийские нормативы. И это поразительно, но я легко могу представить Ингу с нами. Не в первый раз я ловлю себя на мысли, что она запросто впишется в нашу семью. Но ведь мне не пятнадцать, чтобы так торопить события!

С другой стороны, никто не запрещает мне двигаться вперед постепенно, шаг за шагом. Давая шанс все хорошенечко взвесить и как следует к ней приглядеться. Так увлекаюсь своими думами, что второй тайм проигрываем с феерическим треском. Мяч то и дело летит мимо. А если удается все же им завладеть, пасую каждый раз с опозданием. В какой-то момент умудряюсь не попасть по воротам с расстояния, с которого даже Катя забила бы гол. Команда ворчит. Но так, благодушно, делая скидку на мои чувства. Про которые разве только ленивый не пошутил. Придурки…

Чтобы не слушать их дебильных приколов, подхожу к сидящей в компании других девочек Инге.

— Ну что? — спрашиваю. — Как впечатления?

Она делает вид, что крепко задумалась.

— Даже не знаю. Благодаря тебе я проиграла пять тысяч.

— А-а-а. Тоже ставила на победу?

— Ага. Три ноль.

Ух ты. Да неужели кто-то в меня так верит?

— В следующий раз буду стараться лучше, — заверяю я, притягивая Ингу к себе одной рукой за плечи. Прямо при всех. И к черту, как это выглядит. Протягиваю ей банку безалкогольного пива, заботливо открываю, чтобы Инга не сломала ногти.

— Держи.

— А сам?

— Позже. Пока так набегался, что аж немного подташнивает.

— Набегался он, — бурчит проходящий мимо Вадик, — да ты едва ноги переставлял. Мы продули с разгромным счетом. Тоже мне, блин, Роналдо.

Смеемся. Инга обмякает в моих руках. И я даже на какое-то время забываю о своей ревности.

Как и думал, несмотря на поражение, мы отлично проводим время. Домой возвращаемся уже по ночи. Катя сдается первой. Ее вырубает, едва мы выезжаем на трассу. Инга, севшая на этот раз со мной, улыбается: