Шрифт:
Не решившись позвонить из-за позднего времени (вдруг они уже спят?), открываю переписку с матерью.
«Как вы? Как Катя?»
К счастью, ответ не заставляет себя долго ждать.
«Все прекрасно. Катюшка уснула около десяти. Даже сказку до конца не дослушала».
Я невольно улыбаюсь. Представляю, как мама сейчас сидит в гостиной с книгой, включив фоном телевизор, и вяжет что-то бесформенное и непонятное исключительно потому, что ей нравится сам процесс.
Следующее сообщение приходит секунд через десять.
«А как прошло твое свидание? Судя по тому, что кое-кто забыл о нас и думать — прекрасно».
Конечно. Можно было даже не сомневаться, что этот вопрос появится. Собственно, как и ответ. Усмехнувшись, строчу:
«Ты права».
«Я рада. Спокойной ночи, сынок».
И все. Никаких расспросов. Наверное, именно поэтому мне никогда не хотелось что-то скрывать от матери.
Мама. Мамуля. Мамочка… Мне с ней повезло.
Откладываю телефон, наливаю себе чай и только собираюсь открыть ноутбук, как сверху всплывает уведомление.
Мальчишник в Вегасе (148 непрочитанных сообщений).
Когда они только успевают это все настрочить? Открываю чат. С первой же строчки понимаю, что последние полчаса взрослые сорокалетние мужики самозабвенно срутся, выясняя, кто виноват, что на последнем футбольном матче наша команда проиграла с разницей в один мяч.
Керов ругает Вадика. Вадик винит судью. Серега парирует, что судья вообще-то был ни при чем, а продули мы из-за того, что Вадик последние двадцать минут матча изображал центрального нападающего, хотя вообще-то числится у нас в команде защитником. Еще пять сообщений посвящены тому, что после игры обязательно нужно пожарить мясо.
Я невольно улыбаюсь. Дважды в месяц, каждое второе воскресенье. Уже лет семь, а то и больше. Какие бы проекты ни горели, и что бы ни происходило в жизни, эти несколько часов мы стараемся не отдавать никому. Побегать. Проораться. Выпустить пар. Набить живот. Наутро вспомнить, что нам уже давно не двадцать. Покряхтеть. Отлежаться. И начать планировать новую встречу.
Быстро пролистываю переписку и добавляю уже от себя.
«Воскресенье. Одиннадцать утра мне подходит».
Сообщение моментально тонет под очередной порцией споров.
«Чарский жив!»
«Смотрите-ка, объявился».
«Керов, а ты так и не скинул фотки с прошлой игры!»
Тот тут же исправляется. Гляжу на скинутую с опозданием фотографию. Мы взмыленные и красные. С пластиковыми стаканчиками в руках. А на заднем плане смеется Настя, и носятся дети. Катя тогда тоже была. И хоть на фото ее нет, мы здорово провели время.
Прикрываю глаза, визуализируя Ингу в нашей компании. И понимаю, что у меня вообще ноль сомнений, что она бы отлично в нее вписалась. Собственно, на Катюхином дне рождения я уже имел возможность в том убедиться. Правда, черт его знает, как Инга относится к футболу. Некоторые женщины его терпеть не могут. Та же Элька ходила со мной чисто ради компании, в глубине души считая верхом идиотизма игру, в которой двадцать взрослых мужиков с азартом гоняет мяч по полю. Но ведь Инга не Эля.
Постучав пальцами по столу, открываю нашу с ней переписку.
«В следующее воскресенье мы с друзьями играем в футбол. После матча обычно жарим мясо и тусим до вечера на природе. Не хочешь к нам присоединиться?»
Несколько секунд в волнении смотрю на экран. Странно то, что мне гораздо легче было пригласить ее на свидание в ресторан, чем в свою компанию… А может, напротив, закономерно. Потому что после свидания можно разойтись, сделав вид, что ничего и не было. А футбол... Футбол — это уже моя жизнь. Мои друзья, которых я знаю больше двадцати лет. Мегабайты общих воспоминаний. Подколы, которые никто, кроме нас, не поймет. От этого так просто не отмахнешься. Я никогда не приводил в свою компанию случайных женщин. Да и неслучайных тоже. Собственно, после Эли вообще никого не приводил...
Медленно выдыхаю. Господи, Чарский... Ты же сейчас не на футбол ее зовешь. Ты приглашаешь ее в свою жизнь. И, кажется, хочешь, чтобы она в ней осталась. Просто признайся!
Признаюсь, да… И сразу становится легче. Кладу телефон на стол. Встряхиваю рукой. И тут же снова его хватаю, как раз в тот момент, когда в поле ответа появляются три пульсирующие точки.
— Да что же ты там сочиняешь... — тихо бормочу себе под нос.
Экран, наконец, вспыхивает новым сообщением.
«А если я ничего не понимаю в футболе?»
Хмыкаю.
«Не страшно. Там и игроки порой мало что смыслят».
«А, ну тогда ладно», — строчит Инга, добавляя смеющийся смайлик.
«Значит, мы заедем за тобой в десять».
«Буду ждать».
Лайкаю ее ответ и лишь в тот момент понимаю, что улыбаюсь уже минут десять кряду.
Глава 14
Инга
Понятия не имею, почему я соглашаюсь! Ведь воскресенье я вообще-то собиралась провести на работе, где наметила целую кучу дел. Нет, ничего особенного я не планировала. Так, хотела только разобрать документы, сверить остатки, посмотреть новые каталоги поставщиков, наконец-то переделать витрину, на которую уже неделю кошусь с раздражением. Словом, решить все те вопросы, которые обычно не требуют немедленного внимания, потому что ничего не случится, если задвинуть их в долгий ящик. И которые именно поэтому копятся. Убедив себя, что лучший отдых — это смена вида деятельности, я собиралась провести выходной с максимальной продуктивностью. Однако стоит Андрею написать про футбол, как я забываю и думать о том, что хотела.