— А я ему говорю: Витя, не бери в голову, отберём пару тысяч самых жирных и спалим вместе с залом, остальные сами разбегутся. — Дед хохотнул и плеснул себе коньяка. — Чисто, дёшево, наглядно. Но наш Премьер, видишь ли, человек тонкой душевной организации.

Орлов даже не повернул головы.

— Мой коллега шутит. Надеюсь.

«Не очень-то он шутит», — лениво заметил кот у меня в голове, не открывая глаз.

— Решение, однако, есть, — продолжил Орлов, пропустив деда и кота мимо ушей. — Мы предлагаем разбить Совет на два потока. Первые дни — только верхушка: Совет Кланов, федеральные министры, высший генералитет. Те, кого мало и кто решает всё. Их разместить и устеречь несложно. Следующие — среднее звено: губернаторы, мэры, начальники регионов. Их много, но к тому моменту верхушка уже присягнёт, и низам останется лишь повторить за старшими. В итоге, вся вертикаль страны проходит через ваши руки, не создавая давки и не подставляя нам горло.

Я слушал и медленно кивал. Орлов, как всегда, видел в этом лишь логистическую задачу — как рассадить толпу, не устроив толкучки.

— Утверждаю, — сказал я. — Два круга за несколько дней. Орлов, ты отвечаешь за порядок и расписание. Дед…

— А я что? — оживился Александр Сергеевич, отставив бокал.

— А ты сделаешь так, чтобы все эти пять дней верхушка чувствовала себя гостями на величайшем празднике своей жизни. Музыка, столы, почести. Пусть идут на собственные похороны под оркестр и с улыбкой. У тебя это выходит лучше, чем у кого бы то ни было.

Дед расплылся в улыбке и поднял бокал, будто я вручил ему орден.

— Вот это по-нашему, внучок. А то Витя меня совсем уморил своими протоколами.

Орлов выдержал это с лицом человека, давно смирившегося со своей участью.

— Если торжественная часть закреплена за вашим дедом, я займусь содержательной. — Он коснулся чего-то вне поля зрения. — Высылаю вам предварительные списки приглашённых, Лорд. По обоим кругам. Сверьте, не упустили ли мы кого из тех, чьё присутствие обязательно.

Экран погас. Сад снова затих, вернув мне украденные минуты покоя.

А потом передо мной развернулись списки, и покой кончился во второй раз за вечер.

Списки развернулись над грядкой полупрозрачным водопадом, и водопад этот не желал кончаться. Я прокручивал его вниз, вниз, вниз, а имена всё шли и шли — колонна без хвоста, бесконечная перепись людей, кормящихся от тела государства.

Министры, их заместители, заместители заместителей. Начальники управлений, отделов, подотделов и комитетов по надзору за подотделами. Тысячи должностей, чьё единственное содержание — поставить подпись на бумаге, которую принёс сосед по коридору, и дождаться за эту подпись конверта.

Я смотрел на это глазами садовника, который раздвинул ботву и обнаружил под ней сплошной ковёр сорняка. Культурной поросли в нём уже было не разглядеть.

Вот она, настоящая болезнь Империи. Мир, Паназия с её дивизиями, гордец-шейх, которого завтра вобьют в собственный трон, — всё это внешние хищники, понятные и решаемые. А жрал эту страну изнутри вот этот тихий бескровный паразит: неразличимая масса людей, чья работа — мешать работать другим и кормиться с этого.

Я свернул водопад имён и обернулся. Фея всё ещё парила над столом, дожидаясь, не будет ли правок к спискам. Я почувствовал, как мои губы сами собой складываются в холодную усмешку.

— Фея. У меня для тебя новый проект. Куда интереснее войны.

Она мгновенно подобралась, и очки на её носу блеснули.

— Слушаю, Хозяин.

— Взгляни на эти списки ещё раз. — Я качнул рукой, и водопад имён поднялся снова. — Что ты видишь?

— Управляющий аппарат Империи, — отчеканила она. — По моим оценкам, девять десятых его — чистый балласт. Люди, чья единственная функция — ставить печати и тянуть взятки. Уровень бесполезности зашкаливает.

— Именно. — Я смотрел на бегущие имена. — Человеческий фактор. Он спит, он ворует, он устаёт, он боится, он торгует своей подписью и задаёт лишние вопросы. На таком фундаменте нельзя построить ничего, что простоит дольше одного честного чиновника.

— И каково решение, Хозяин? — В её голосе уже звенело предвкушение. Она обожала, когда я выкорчёвывал неэффективность.

— Мы заменим сам фундамент. — Я обвёл рукой бегущие имена, будто стирая их. — Готовь вычислительные мощности. Пора создать этим людям замену — цифровых управленцев. Искусственных чиновников по твоему образу и подобию. Тех, кто не спит, не ворует и не задаёт лишних вопросов.

На миг её лицо озарилось детским восторгом. Армия безупречных подчинённых вместо орды бестолковых смертных — о таком она ныла мне годами. Но восторг тут же сменился озабоченностью. Крылышки за её спиной нервно дрогнули.

— По моему образу, — медленно повторила она. — То есть… их будет много? И все они будут уметь то же, что и я?

А вот и оно. Ревность. Давненько я не видел такого выражения ее лица. Единственная трещина в моём безупречном администраторе: панический страх перестать быть единственной и незаменимой.

— Не то же, что ты, — поправил я мягко. — Куда мельче. Безмолвные рабочие пчёлы, каждая заточена под одну задачу. А ты будешь над ними. Та, по чьему образцу их отольют, и та, кому они подчиняются. Я не размениваю тебя на тысячу копий, Фея. Я даю тебе улей.