Шрифт:
— Да что с ним не так?! — вспыхнул господин Бенеш, сжимая в пухлых пальцах несчастный пергамент так, что края его затрещали.
Тучный, с блестящей от пота лысиной, он выглядел одновременно растерянным и раздосадованным. По рекомендации своего старого знакомого, айшира Анаташа, он обратился к избранной старшего мензина за помощью. Бенеш торговал специями — дело, казалось бы, налаженное, прибыльное. Недавно он заключил договор с гильдией торговцев в Хорте. Всё устраивало обе стороны… пока прибыль вдруг не испарилась, словно утренний туман.
Айшир Анаташ, зная, что наложница помогает своему господину с делами — а Одаш как раз занимался торговыми соглашениями между странами, — свел их вместе. «Они помогут друг другу», — сказал он.
— Математика, господин Бенеш, всего лишь математика, — с лёгкой улыбкой ответила Анна. — Сколько людей у вас работает на полях?
— Сотня рабов, пятьдесят надсмотрщиков, двадцать перевозчиков, — гордо выпалил мужчина, словно перечислял сокровища.
— Рабы получают деньги за работу? — последовал следующий вопрос.
— Это же всего лишь рабы! Им платят едой и кровом. Надсмотрщики получают пять эней в месяц, — фыркнул Бенеш, будто удивляясь самой мысли о жалованье для невольников.
Анна аккуратно зафиксировала цифры на листе. Её перо скользило по пергаменту с почти гипнотической точностью.
— Хорошо. Какой урожай вы собираете в год?
— Примерно тысяча гуанов.
— А по какой цене продаёте?
— Эней за один оман, — быстро ответил мужчина, с интересом наблюдая, как стремительно рождаются строки под пером Анны.
— Сколько эней уходит на транспортировку товара? — подняла она взгляд, и в её глазах мелькнул холодный расчёт.
— Если до самой Хорты, с учётом аренды корабля, то десять эней за один гуан товара, — вздохнул Бенеш, наконец осознавая масштаб проблемы.
Анна кивнула и вновь погрузилась в вычисления. Прошло не более четверти часа, прежде чем она с мягкой улыбкой протянула ему пергамент, испещрённый аккуратными колонками цифр.
— Вот, господин Бенеш, — сказала она. — Ваши расходы в полтора раза превышают доход. Поэтому я советую пересмотреть договор и обсудить с другой стороной способ и цену транспортировки товара.
Бенеш вчитался в стройные ряды чисел. Его брови, густые и кустистые, медленно ползли вверх, а затем сошлись в угрюмую складку. Внезапно он вскочил и зашагал по комнате, бормоча что-то себе под нос. Его тень металась по стенам, словно пытаясь убежать от неумолимой правды, заключённой в этих цифрах.
Анна наблюдала за ним с безмятежным спокойствием. За её спиной едва слышно хмыкнул Чоксо. Вакхалийцу этот маленький, круглый мужчина напоминал недотёпу из дворцовой челяди — такой же суетной и одновременно нелепый.
Наконец Бенеш остановился и резко обернулся к Анне. В его глазах теперь светилось не раздражение, а искреннее восхищение.
— Айшир Анаташ ни словом не соврал о вашем уме, госпожа. Примите мою искреннюю благодарность, — он склонился в почтительном поклоне. — Чем я могу отплатить?
— Вашего слова будет достаточно, — снова улыбнулась Анна, и в этой улыбке не было ни тени высокомерия, лишь спокойная уверенность.
На лице Бенеша промелькнуло удивление, тут же сменившееся одобрением и лукавым блеском. Ещё раз похвалив проницательность Анны, он первым покинул помещение, унося с собой пергамент, который, казалось, перевернул его мир.
— Этот человек мало похож на важного господина, — заметил Чоксо, глядя ему вслед.
— Этого человека уважают, к нему прислушиваются все торговцы в столице. Он один из старейшин торговой гильдии, — пояснила Анна, поднимаясь с кресла. Её голос звучал ровно, но в глазах читалась усталость. — Возвращаемся.
Она едва успела сделать пару шагов, как мир перед ней вдруг потемнел, а земля словно разверзлась под ногами. Если бы не молниеносная реакция Чоксо, Анна непременно оказалась бы на полу.
— Что с тобой?! — вскричала Ферухе, бросаясь к ней.
— Ничего страшного, — выдохнула Анна, когда пелена перед глазами понемногу рассеялась. — Это из-за жары. Спасибо, Чоксо.
Вакхалиец не спешил отпускать её. Его хмурый взгляд скользил по бледному лицу госпожи, словно пытаясь прочесть скрытые симптомы недуга. Она и так слишком хрупка, — пронеслось у него в голове. Ест мало, спит урывками, а всё время проводит в бегах — на встречах, переговорах, изо всех сил стараясь помочь своему господину.