Ну вот и всё, Артёмка. Десять минут разговора, бокал хорошего вина и в итоге мы получаем мирный исход. Прямо скажем, не худший вечер в моей сечёвской жизни. Можно ещё выпить, затем растолкать Марека и разнести Розу и Алису по спальням.

Только вот Тень почему-то медлил. Он остановился у самого края воронки и неторопливо повернул ко мне голову.

— И последнее, Артём.

— Слушаю.

— Перемирие касается только тебя и твоего ближнего круга. Роза в эту договорённость не входит.

Я не сразу сообразил, о чём он. То есть на уровне слов понял мгновенно, а на уровне «как это вообще возможно после всего, о чём мы договорились» — не сразу.

— В смысле? — переспросил я.

— Роза стала слишком опасна для моих планов. Она совершила ряд необдуманных поступков, чем привлекла к себе лишнее внимание. А если её возьмут и она начнёт говорить, то может сболтнуть лишнего. А этого я допустить никак не могу. Тем более что вся её жизнь, по большому счёту, последние годы крутится вокруг одной-единственной мысли: уничтожить род Морнов. Так что жалеть её, Артём, я бы тебе не советовал. К тебе и твоим близким она тёплых чувств не питает. Совсем.

Я медленно опустил бокал на подлокотник. Аккуратно, чтобы не пролить. Хорошее вино, всё-таки.

— Ты сейчас серьёзно? — произнёс я.

— Я редко шучу, Артём. У меня для несерьёзных разговоров слишком мало свободного времени.

Я посмотрел на Розу. На её разбросанные по доскам волосы, на серебряную маску, наполовину скрытую под прядями, на тонкое золотое ожерелье у ключиц, которое выскользнуло из выреза халата, когда она оседала. И на Алису, лежавшую в трёх шагах от своей недавно ожившей матери.

Чудесно.

Теперь-то всё встало на свои места. Тень пришла сюда вовсе не ради разговоров со мной. Цель у нашего гостя была одна — убить Розу. Тихо, без свидетелей, без шума. А договор со мной — это так, между делом, приятная изюминка на торте. Видимо, Роза за последние месяцы оказалась той самой ниткой, потянув за которую можно было размотать что-то крайне неудобное для нашего любителя артефактных плащей. И эту нитку он решил оборвать.

И мирный договор он предложил мне ровно за этим: чтобы я расслабился в кресле, с бокалом в руке и приятным чувством удачно проведённых переговоров, а он тем временем спокойно подошёл и решил вопрос.

Эх, Артёмка… а ты ведь надеялся, что получится решить вопрос без драки. Увы…

При этом иллюзий насчёт Розы я не питал. Тень сказал чистую правду: эта женщина при первой же возможности с большим удовольствием закопала бы весь род Морнов целиком, и меня в этом списке поставила бы вторым. Первым у неё шёл папаша. К остальным Морнам, и ко мне в том числе, она испытывала ровно одно чувство: холодное презрение.

И всё-таки тут у меня был серьёзный затык. Сидеть в кресле и спокойно смотреть, как у меня на глазах режут спящую женщину, я бы попросту не смог. Хоть ты тресни. Можно сколько угодно повторять себе, что Роза заслужила, что она опасна, что мир без неё станет безопаснее… Только если я ничего не сделаю, то стану совершенно другим человеком. А им я становиться категорически отказываюсь.

Я медленно поднялся, шагнул в сторону и встал между Тенью и лежащей у моих ног Розой, повернувшись к нему лицом.

Позиция, прямо скажем, дурацкая. Один прицельный удар Тени, и я завалюсь сверху на Розу, придавив её собственной тушей. Но других вариантов у меня всё равно не было.

— Ты не сможешь мне помешать, Артём, — немного устало произнёс Хозяин.

— Скорее всего, — пожал плечами я.

— Тогда отойди.

Я улыбнулся.

— Даже не подумаю.

Тень помолчал. И в этой его паузе впервые за весь вечер прозвучало настоящее живое раздражение. Не игра, не интонация, а именно раздражение. Я этот тон тоже знал. Так раздражаются взрослые, когда ребёнок упрямится в магазине игрушек и категорически отказывается уходить без конкретной железной дороги. Понятно, что ты унесёшь его силой, понятно, что ничего катастрофического не происходит, но как же он, чёрт побери, бесит.

— Артём, мне придётся причинить тебе боль…

Я встал в боевую стойку.

— Ты можешь попробовать…

Внутри у меня в этот момент уже шёл совсем другой процесс. Огонь Морнов, который я весь сегодняшний разговор удерживал глубоко в груди, наконец-то получил то, ради чего вообще существует. Настоящую причину разгореться в полную мощность.

И когда я разжал внутреннюю хватку, которой всё это время удерживал родовое пламя, огонь рванул вверх по магическим каналам. Прошёл к глазам, и зрачки мои налились жёлто-оранжевым светом. Веки изнутри обожгло, как обжигает в сауне, когда плеснёшь воды на камни. Тепло разлилось по щекам, скатилось вниз, по шее, по плечам, по рукам, до самых запястий.

А потом из лопаток наружу прорвались две гигантские ветви чистого огня. Два сильных, очень горячих движения, разворачивающихся за спиной, и от каждого по позвоночнику бежала тёплая волна. Волосы у меня на затылке встали дыбом от мощного тока, прошедшего от шеи к плечам.

Крылья раскрылись на полный размах. С перьями толщиной в ладонь, и каждое горело изнутри ровным жёлто-оранжевым огнём. Размах вышел такой, что концы упёрлись в стены. Крайние перья мазнули по свечному канделябру, и свечи на нём моментально вспыхнули все разом, разогревшись до состояния факелов.