А дальше бахнуло.

Воздух в эпицентре будто схлопнулся сам в себя, выпустил наружу плотную оранжевую вспышку, и комнату прошило такой яркой волной, что на секунду весь мир сжался до одного-единственного слепящего пятна. Стены содрогнулись. Канделябр сорвался с кронштейна и звонко рухнул куда-то в угол. По штукатурке потолка прочертился широкий чёрный след, белый дым тяжёлым облаком пошёл вверх, и в ушах коротко зазвенело.

Я держал крылья и ждал.

Сердце колотилось в горле. Получилось… Получилось же, чёрт побери! Сейчас дым рассеется, и от этого товарища в плаще не останется ничего, кроме обугленного пятна на ковре. И я, наконец, смогу выдохнуть.

Но когда дым рассеялся, Тень всё так же стоял на прежнем месте.

Вот сволочь… На ногах удержался, и, судя по всему, остался вполне себе живым, пусть и изрядно потрёпанным. Зато на тёмной ткани плаща, прямо посередине груди, расплывалось мокрое тёмное пятно крови…

Я не удержался от короткой улыбки. Всё-таки достал. Достал-таки этого гада, со всеми его защитами и хитростями!

— Превосходно, — обронил я. — Получается, тебя всё-таки можно поранить. А я уже было засомневался.

Тень промолчал.

А Себастьян не стал ждать ответа и чёрной молнией сверкнул по комнате, оттолкнулся лапой от спинки кресла и пошёл на Тень с фланга. Он целился прямо в горло, чтобы завершить начатое одни ударом.

Сработано чисто. По всем правилам Тени уже полагалось лежать с распоротым горлом.

Только вот эта тварь в плаще соображала ничуть не хуже моего кота.

Я уловил движение его кисти. Короткое, отточенное, без замаха. Клинок, который он уже держал в руке, мгновенно развернулся в сторону Себастьяна — острием вперёд, прямо навстречу прыжку. Чисто, без лишнего движения, как у человека, который этот разворот отрабатывал тысячи раз. Через мгновение лезвие пришлось бы коту точно в шею.

Себастьян этого видеть не мог: он уже был в прыжке, в той самой точке, где остановиться или сменить траекторию невозможно.

И вот тут моя новенькая фишка с крыльями неожиданно пригодилась — в качестве щита.

Я махнул обоими крыльями вперёд, и они захлопнулись вокруг меня и Себастьяна плотным огненным коконом. Вспышка, короткий хлопок воздуха — и я оказался в нескольких метрах впереди, прямо между Тенью и тем местом, где должен был приземлиться кот. Себастьян врезался мне в грудь горячим, рычащим, упирающимся клубком, и я успел перехватить его, прижать к себе, обернуть крылом.

И в ту же секунду Тень довёл клинок до конца.

Сталь вошла мне между лопаток, чуть ниже левой. На два пальца глубины, до самой кости. Сердце, лёгкое, позвоночник, по счастью, остались целы. Удар получился дозированным и аккуратным, рассчитанным до миллиметра: вышибить меня из боя, но при этом оставить в живых.

В глазах резко потемнело.

— Твою мать… — хрипло выдохнул я.

Левая рука перестала слушаться немедленно, повисла безвольной плетью. По спине между лопатками потекла горячая кровь, широкой струёй, до самой поясницы. А следом за ней по позвоночнику пополз тот тяжёлый, ноющий холодок, который у любого опытного бойца означал одно и то же: всё, дорогой, на этом твоё сражение закончилось.

Я медленно опустился на колено. Кот вывалился на ковёр, тут же подобрался на лапы, шерсть на загривке встопорщилась дыбом. Он яростно зашипел на Тень и явно собирался повторить атаку.

— Не надо… — с трудом выговорил я.

И Себастьян, как ни странно, послушался. Видимо понял, что очередное нападение может плачевно закончиться для нас обоих.

Тень спокойно отступил на полшага и тем же экономным движением, каким доставал клинок, вытянул его из моей спины — ровно, без лишнего усилия, не задев по дороге ни кости, ни мышцы. После чего неторопливо вытер лезвие о край собственного плаща.

— Артём… это глупое благородство когда-нибудь тебя погубит, — произнес он с некой заботой. — Постарайся в будущем так не подставляться. Твоя смерть, пока что, не входит в мои планы.

Гениально. Мне ещё нотацию читают.

Я хотел ответить что-нибудь подобающе ядовитое, но в этот момент крылья за спиной начали гаснуть.

Огонь, который сидел в каждом пере, потёк обратно. Перья посыпались на ковёр светящимися хлопьями, и каждая такая хлопья ещё пару секунд горела на полу, а потом тихо рассыпалась в серую тонкую пыль. Глаза перестали светиться. Кожа на руках вернулась к своему обычному состоянию, и я опять стал просто Артёмом Морном, семнадцати лет, который сейчас стоит на одном колене, истекает кровью и понятия не имеет, как выкарабкиваться из этой ситуации.

Паршиво…

Магической энергии в ядре у меня не осталось ни капли. Даже того тонкого осадка на самом дне, который обычно сохраняется после самого тяжёлого боя, в этот раз тоже не было. Огонь Морнов выплеснулся весь, разом, одним большим залпом, и использовать его снова тоже не получится.

— Я же говорил, что ты не сможешь мне помешать.

Тень спокойно отвернулся от меня, сделал шаг в сторону Розы.

Я попытался подняться. Не вышло.

Левая рука висела мёртвая, ни на что не годная. Правой я попробовал оттолкнуться от пола, но боль в спине свела весь корпус намертво, и тело отказалось меня слушаться. Так я и остался стоять на одном колене, с гудящей от боли головой и выжженным до дна ядром, бессильный что-либо сделать.