Дрожащий свет факелов выхватывал из темноты застывшие фигуры с занесённым оружием, опущенные дубины и топоры, поднятые ножи, бесполезные сейчас все до единого, и на лицах медленно проступало одно и то же понимание: стоит кому-то дёрнуться, и человеку, который им платит, придёт конец.

При этом своё оружие я так и не достал. Много чести.

Авдей подо мной задёргался, чувствуя у горла чужую сталь, и весь его гонор разом куда-то делся.

— Постой, постой! — зачастил он, захлёбываясь словами. — Господин Морн, давайте по-хорошему! Я ж не со зла, я ж пошутил насчёт Озёровой, сорвалось с языка, с кем не бывает! Дом забирай, забирай даром, бумаги хоть сейчас выпишу, только убери нож, а? Мы ж с тобой умные люди, мы ж договоримся, всегда можно…

Он торопливо лебезил, и под его жирной, лоснящейся от пота шеей я чувствовал, как колотится пульс. И куда только делся тот самодовольный боров, что пару минут назад предлагал мне поучить мою женщину уму-разуму.

А ведь когда-то этот трясущийся студень ходил в Мёртвые земли. Значит, было в нём когда-то и хладнокровие, и злость, и умение смотреть смерти в лицо. А хватило одного сытого года под крылом Гнедича, чтобы всё это заплыло жиром и страхом, и теперь он трясся, готовый отдать что угодно, лишь бы я обрывал его никчёмную жизнь.

Хотя нет, тут я перегибал. Ходок ходоку рознь, и звание это само по себе мало что значило. На первые два порога Мёртвых земель таскался кто попало, от желторотых сопляков до пьяниц, и геройства там особого не требовалось, потому что вся наука сводилась к одному: вовремя заметить тварь и быстро унести ноги. Кто бегал хорошо, тот и возвращался.

Правда, теперь даже не верилось, что эта туша когда-то умела бегать.

— Оружие на землю, — бросил я наёмникам, не повышая голоса. — Быстро.

Никто не двинулся с места. Просто стояли, переглядываясь, ждали то ли команды, то ли подвоха, и тогда Авдей, почувствовав заминку, забился подо мной и сорвался на визг.

— Опустите! Опустите оружие, кому говорю! — заверещал он, забившись подо мной. — Делайте, что велит! Он же убьёт меня, идиоты!

Вот теперь наёмники зашевелились. Видя своего нанимателя с ножом у горла и слыша, как он сам орёт им сложить оружие, они начали выполнять мой приказ. Первым разжал кулак седой, тот, что держался чуть в стороне и драться так и не полез. Он повёл рукой в сторону, мол, стоять, всем стоять.

— Отбой, мужики… — сказал он ровно, не сводя с меня глаз. — Оружие на землю.

Авдей снова начал тараторить какую-то фигню, но я уже не слушал. Выпрямился и обвёл взглядом наёмников.

— Кто из вас старший?

— Я, — седой шагнул вперёд, не делая резких движений.

— Меня зовут Артём Морн, — представился я. — Наследник дома Морнов. И вам, ребята, не стоило ввязываться в это дело. Сейчас мы с вами спокойно поговорим и я обрисую ситуацию. А дальше уж сами будете думать, что делать. Договорились?

Седой коротко кивнул, принимая сказанное.

— Только сначала, — добавил я, — одна мелочь.

И коротко, без замаха, ударил Авдея рукоятью ножа в затылок, оборвав его на полуслове. Грузная туша обмякла и мешком сползла к поленнице, а во дворе наконец стало тихо.

Полчаса спустя.

Авдей застонал, заворочался на стуле и наконец открыл глаза. Проморгался, потряс головой, и я с удовольствием наблюдал, как до него медленно доходит, что мир за время его обморока успел перевернуться.

Вот он разглядел меня, спокойно стоящего над ним. Вот наткнулся взглядом на Серафиму рядом со мной, и растерянность на его лице сменилась настоящим испугом. А вот, наконец, заметил чуть в стороне седого, главу своей охраны, и в глазах вспыхнула последняя, отчаянная надежда.

— Чего расселся?! — прохрипел он, цепляясь за эту надежду, как утопающий за соломину. — Я тебе плачу! Взять его, гнать отсюда, ты обязан…

— Никто тебе ничего не обязан, — оборвал его седой.

Голос у него был ровный и тяжёлый, без капли почтения, какое полагается слышать нанимателю, и одного этого тона хватило, чтобы Авдей осёкся на полуслове.

— Ты пришёл в Гильдию и сказал, что надо припугнуть конкурента, который перешёл тебе дорогу. Лёгкая работа на один вечер, так ты это подал. А про то, что твой конкурент — наследник Великого Дома, упомянуть почему-то забыл.

Он шагнул ближе и навис над торгашом так, что тому пришлось задрать голову.

— Это подстава, Авдей. Чистой воды. Куда ни кинь, любой исход выходил нам боком. А порежь мы этого парня — ты понимаешь, что подписал бы нам смертный приговор? Великий Дом за такое из-под земли достанет, всю Гильдию по брёвнышку раскатают. Хотя какой там… парень дерётся так, что мог бы и вовсе нас на месте положить. И всё почему? Из-за того, что тебе когда-то не дала какая-то баба?