Шрифт:
— Это все вещи? — спросила я капитана, не смотря на маму, чтобы не видеть ее отсутствующий взгляд.
— Да, мэм. Все, что собрал его отряд.
Значит, там должен быть его дневник!
— И его ноутбук там?
— Да, мэм. Нам пришлось подождать, пока компьютер почистят, поэтому вещи задержали. — Он потупился, и я вдруг поняла, что это значит.
— Почистят? — переспросила я, надеясь, что ошиблась. — Вы имеете в виду — очистят от вирусов, удалят секретные данные и так далее?
Он поморщился и глубоко вздохнул:
— Нет, мэм. По правилам мы должны отформатировать жесткий диск, прежде чем вернуть компьютер семье.
Да он издевается.
— Вы удалили все, что было на жестком диске?
— Да, мэм. — Капитану было трудно смотреть мне в глаза.
— Его фотографии? Дневники? Все, что у нас от него осталось? Просто удалили, выкинули, как мусор? — Я впилась ногтями в ладони. Мне захотелось расцарапать кого-нибудь, пусть даже себя.
— Прошу, поймите…
— Нет! Вы украли у нас самое ценное! Забрали то, что не имели права забирать! — Я встряхнула головой, пытаясь избавиться от этого кошмара. — Мы сделали все, о чем вы просили! Все! Зачем вы так с нами поступили?
— Таковы правила.
— Будь вы прокляты со своими правилами! Вы стерли все, что от него осталось! Его мысли! Так нельзя, и вы это знаете!
Мама издала утробный вой. Мне тоже хотелось завыть: ее горе равнялось моему. И я повернулась к капитану Уилсону спиной, показывая, что аудиенция окончена.
Мама встала на колени возле ящиков и зарылась носом в папину песочную армейскую футболку. Она вдыхала его запах, а на выдохе выкрикивала его имя. Несмотря на комок в горле, я нашла в себе силы говорить.
— Уходите, — сказала я.
Мне не пришлось повторять.
Военные вышли на улицу и оставили нас наедине с нашим горем.
— Что тут у вас? — Эйприл спустилась по лестнице, но у меня уже не было сил на нее орать.
— Папины вещи, — ответила я, ласково приподняла маму под руки и усадила на диван.
Бабушка стала укачивать ее, как младенца. Мама прижимала к лицу футболку, пропитывая ее слезами, и судорожно рыдала. Я еще ни разу не слышала, чтобы она так плакала. Месяц назад она была слишком потрясена и просто окаменела от горя. Мне даже отчасти хотелось, чтобы она вернулась в то кататоническое состояние, только бы она не мучилась.
Я тоже достала из ящика футболку и поднесла к носу. От нее пахло отцом, дождливыми днями, совместным чтением на диване. Объятиями, разбитыми коленками и слезами из-за первой безответной любви. Запах был таким сильным, будто папа находился здесь, в этой комнате. Но это было невозможно. Он покоился в земле в двадцати минутах езды от нашего дома и больше никогда не наденет эту футболку.
Мы больше никогда не обнимемся, не посмеемся вместе, не решим воскресный кроссворд.
У меня осталась лишь эта чертова футболка, и я прекрасно понимала, почему мама кричала. Мне тоже хотелось кричать, я просто не осмеливалась, но крик рвался из груди наружу. Я вдохнула папин запах и невольно задумалась, догадались ли военные проявить учтивость и не стирать его вещи.
— И что теперь? — спросила Эйприл.
Я знала что. Видела, как мама делала так всякий раз, когда папа уезжал на войну, — и этот раз не был исключением.
— Тащи пакеты с застежками. Самые большие.
Через минуту Эйприл вернулась с гигантскими прозрачными пакетами. Скоро запах из футболок выветрится, и от папы не останется ничего.
— Нюхай вещи. Если пахнет папой, клади в мешок.
— Зачем?
Я сглотнула слезы.
— Когда тебе было два года и папа был на войне, у тебя начались ночные кошмары. Никто не знал почему, но как бы мама ни старалась, они не прекращались. — Я чуть не рассмеялась. — Боже, знала бы ты, сколько раз она мне это рассказывала. В общем, после папиного отъезда мама не успела постирать его наволочку и надела ее на твою подушку. Наволочка сохранила его запах, и ты крепко уснула. А когда запах выветрился, она достала его футболку из пакета и обернула твою подушку футболкой.
Молчаливые слезы покатились по лицу сестры.
— Ясно.
Я сжала ее руку. Словами тут было не помочь.
Пока бабуля позволяла маме выплакаться, мы с Эйприл отделили вещи, сохранившие папин запах, от тех, что постирали, продезинфицировали или никогда не надевали. Из двух ящиков набралось семь футболок с запахом.
Я взяла пакеты, отнесла наверх и сложила в мамин гардероб. Нижний ящик высокого шкафа был пуст. Раньше там хранились его футболки. Я сложила пакеты туда и закрыла ящик.