Он миновал еще одно пятно света, на этот раз от бара, где полурослик играл на аккордеоне перед публикой, которая, похоже, не состояла из страстных поклонников аккордеона. Я бы, наверное, сорвал больше аплодисментов, если бы вошел туда, схватил этого барда за глотку и вытащил наружу.

Перед ним выросла громоздкая доковая конструкция. Она была похожа на кран, но, учитывая морскую специфику, вероятно, называлась какой-нибудь левобортовой крюйс-бизанью или чем-то в этом роде. Астарион не чувствовал потребности забивать себе голову заучиванием корабельных терминов. Все они звучали как названия пошлых сексуальных извращений, возможно, с использованием мертвой рыбы.

Он прислонился к этой самой бизань-хрени на несколько мгновений, давая глазам привыкнуть к туману. Вдоль улицы мерцали маленькие красные фонарики, то появляясь, то исчезая, пока бриз с океана закручивал туман в причудливые фигуры. Шлюхи, скорее всего. Сложно вести дела, когда матросы не могут тебя найти.

Астарион не охотился на проституток, хотя они и казались легкой добычей. Не потому, что он был хорошим человеком — это курам на смех, — а потому, что дамы продажной любви присматривали друг за другом, и они бы быстро заметили, что те, кто уходил с неким бледным эльфийским клиентом, больше не возвращались. Бессмертие — это, конечно, прекрасно, но быть сброшенным в реку Чионтар означало бы быструю и жестокую смерть от проточной воды.

Петрас, чьи мозги не превосходили по объему мозги рыжего табакси, попытался охотиться на шлюх, когда его только обратили. Астарион не знал, что именно произошло, только то, что Аурелия нашла его в переулке — окровавленного, дрожащего и воняющего нечистотами. Потребовалось изрядное количество крови, чтобы исцелить его и привести в чувство, и он до сих пор отказывался об этом говорить.

По правде говоря, Астарион испытывал к шлюхам определенную солидарность. То количество раз, когда он использовал свое тело, чтобы заманить жертву в лапы Касадора, вероятно, давало ему полное право на членство в их гильдии.

Словно призванный этой мыслью, туман вокруг него вспыхнул красным, и чей-то голос произнес:

— Эй. Ты.

Астарион резко обернулся и увидел приближающийся к нему красный фонарь в руках стройной фигуры, облаченной в одежды, которые, возможно, были бы весьма откровенными, если бы в тумане можно было разглядеть хоть что-то, кроме силуэта. Он мысленно вздохнул.

— Мадам, я польщен, но боюсь, что этим вечером я не ищу компании.

Проститутка подошла ближе, приподнимая фонарь.

— Нет. Это я ищу тебя.

— Меня?

Она кивнула. Она была миниатюрной и походила на беспризорницу, и Астарион готов был поспорить, что при ней было как минимум три ножа.

— Я уже видела тебя здесь раньше. С твоими красными глазами.

— Они не красные, — рефлекторно ответил Астарион. — Это отблеск света.

Она подошла достаточно близко, чтобы он мог разглядеть ее скептическое выражение лица. Ее собственные глаза были большими и карими, и, вероятно, умели казаться влажными и обожающими. В данный момент они напоминали застывший агат.

— Ух. Ладно, ты меня раскусила. Моя бабушка была дроу. Милейшая женщина. Потрясающе управлялась с плетью со змеиными головами. — Астарион позволил отсутствующему выражению скользнуть по лицу. — Дедушка всегда говорил, что именно это привлекло его в ней в первую очередь.

Женщина фыркнула.

— Оставь это для простаков. — Ее акцент был чистейшим говором Глубоководья, а уши выдавали эльфийскую кровь. — Я уже видела тебя раньше, иногда с клиентом. Иногда — с клиентом, которого я знаю. — Она немного опустила фонарь. — А потом я больше никогда их не вижу. Забавно, не правда ли?

Астарион напрягся. Он, вероятно, мог бы одолеть ее, и в таком тумане никто бы ничего не заметил, но все те причины, по которым он не охотился на шлюх, все еще были в силе. Я мог бы сбросить ее тело в залив. Ее бы вынесло на берег, и это выглядело бы так, словно она просто свалилась с пирса в тумане. Боги, какая пустая трата сил. Столько возни, и мне все равно нечего будет принести старику.

Он буквально чуял запах ее крови, но знал, что лучше не зацикливаться на этом. Запрет Касадора был предельно ясен: Ты не должен пить кровь разумных существ. Жертвы Астариона принадлежали исключительно вампиру-хозяину.

Он не позволил ни единой капле этих мыслей просочиться в голос, когда протянул:

— В ваших словах я звучу как опасный человек, мадам. Мне это нравится, но разве не делает это приближение ко мне… неразумным шагом?

Женщина склонила голову набок.

— Три человека знают, что я искала тебя. Если я не вернусь, они будут знать, почему.

Холодок скользнул в живот Астариона.

— И зачем, скажи на милость, ты меня искала? Если не брать в расчет мою потрясающую внешность.